Какое многообразие обуви!.. От легчайшей, как перо, — вот эти, например, туфли, пришедшие с берегов Тигра и Евфрата, сделанные из темно-серых птичьих перьев, — до тяжелых солдатских, с высокими голенищами сапог. Сандалеты, полуботинки, бальная обувь, прелестные туфельки из змеиной кожи. Воображение рисует тех, кто когда-то носил вот эти изящные, вытканные золотом туфельки, или эти старые, стоптанные «опанки» — лапти простолюдинки, или вот эти рыцарские сапоги со шпорами и квадратными носами… Кажется, по этим башмакам, туфелькам, сапогам, унтам, сделанным из самых разнообразных материалов — лыка, дерева, грубой и самой тончайшей кожи, материи, даже из птичьего пера, — по этой земной обуви мира можно прочесть историю народов.
А у истоков ремесленного труда — вот этот простой верстак и низкий табурет для швеца и сделанный его руками инструмент. (Мария Майерова, побывавшая в музее, так описала сапожный инструмент:
«Лощило — это вершина технического прошлого. Сделанные из специального дерева (ствола шиповника), отполированные, как галька, лощила разной величины предназначались для различных операций: чтобы разглаживать и полировать кожу, делать искусные загибы на сапогах с набором или заглаживать край подошв. Лощило было жезлом деревенского сапожника. По-чешски лощило называется «фидловачка»; в его честь назвали народный праздник, потому что сапожник пользовался уважением народа и даже стал персонажем многих народных пьес. Сапожники умели шутить, и шутки их отличались особым юмором. Сапожника любили и почитали — он был нужен каждому».)
Музей дает зримое представление, как делалась когда-то обувь и как она делается теперь — от ручного труда до конвейера. Материалы, инструменты, машины, технология. Вот это страстное и вместе с тем деловое желание познать историю своего труда в движении на протяжении веков, вот это исполненное гордости чувство мастерства как бы проходит через все экспозиции готвальдовского музея.
Дивейтесе! Запаматуйте!
(Смотрите! Запомните!)
Старая брошюра, середины XIX века, с эмблемой ремесленного цеха: трехногий сапожник, обутый в длинную, до колен, кожаную обувь с загнутыми носками. «Швецовске ржемесло».
(«Мы сняли лапти с ног человека и дали ему легкую и удобную обувь…»)
Я вдруг ловлю себя на мысли, что вижу конвейер таким, каким его рисовал Сватоплук во времена Бати.
(«Сжать — ухватить, сжать — приложить, нажать ногой педаль, прошить, р-раз-два, справа и слева, положить. Конвейер бежит. От одного неудачного движения — собьешься, не так возьмешь ботинок — бросает в пот, появляется боль в висках и сердце, туман в глазах. Ботинок надо брать совершенно автоматически, двигаться, как робот, поворачиваться, как машинный вал. Жизнь — это борьба за секунды, за время, за силу»).
Расторопность, усердие, быстрота, выносливость — все это доходы, доходы Бати! Шла долгая, день за днем, минута за минутой, секунда за секундой, обработка рабочего, превращение его в «безвольное тесто». Батя считал себя властелином этой земли и людей, которых он запряг в ярмо потогонной системы. И в то же время — как он боялся своих швецов! Если бы можно было поднять холмы, окружающие город и фабрику, и укрыть маленький Злин от грозных ветров России… Но дух Советской России проникал и сюда.
«Дивейтесе!» (Смотрите!) Вот старая газетная страничка — Батя ее страшился. Она ворвалась однажды, эта листовка, в тихую фабричную жизнь.
