Том «Гидроторфа», увиденный мною в доме Ленина, повел меня от человека к человеку, к старым газетам, к ленинским запискам, к живым современникам крупнейшего технического открытия.
Но прежде, чем рассказать о том, что произошло в один из дней октября двадцатого года в Круглом зале Кремля, есть, как мне думается, смысл вернуться более чем на год назад и задержать внимание читателя на одной беседе Владимира Ильича с Г. М. Кржижановским.
Девятнадцатый год. Трудное время! Топливный голод держал страну в страшном напряжении. Зимним декабрьским вечером, беседуя с Лениным о предпосылках электрификации России, Глеб Максимилианович стал более подробно развивать мысль о возможном значении торфа в топливном балансе республики. Нужно помнить, какими далекими были в то время донецкий уголь и бакинская нефть.
Кржижановский в свое время хорошо изучил проблему использования торфа. Он мог, кажется, больше, чем кто-либо другой, возбудить у Ленина жгучий интерес к задаче превращения природной потенциальной энергии торфа в кинетическую энергию электричества.
«Мне вспоминается вечер 26 декабря 1919 года, — рассказывал позднее об этой встрече Глеб Максимилианович, — и моя беседа с тов. Лениным на тему о топливном кризисе и возможностях торфяного дела. Помню, что, делая в то время подсчет энергетических торфяных ресурсов, я был поражен теми перспективами, которые при этом развертывались… В прошлом наша промышленность в поисках топлива шла за лесными массивами. Но эти лесные массивы и торфяные залежи обыкновенно являются ближайшими соседями. Вот причина, почему промышленность Ленинграда и Москвы с Иваново-Вознесенском находится в такой непосредственной близости с грандиозными торфяными залежами. Для добычи торфа не приходится лезть в глубокие шахты, он расположен на поверхности земли, и прогресс техники торфодобывания явно обещает так облегчить условия трудной в современной обстановке работы на торфяных болотах, что из проклятия она станет благословением. Вместо торфодобычи «горбом и лопатой», при отвратительных жилищных условиях и вечной опасности малярии, мы могли бы превратить ее в полезную смену работы в душных фабриках работой на открытом воздухе.
Все это я рассказывал Владимиру Ильичу, подчеркивая, что в этом направлении нам никак нельзя уклониться от борьбы. Если мы не будем наступать на торф, то он будет продолжать свое мощное наступление на нас: процессом торфяного заболачивания охвачен весь наш север и северо-запад, мхи торфяных болот движутся на леса и на открытые доныне пространства с необычайно дружной силой, и как в царстве Берендея все заволакивалось паутиной, так и в случае нашего отступления разрастание торфяных болот угрожает культурным землям».
Глеб Максимилианович простился с Владимиром Ильичем, направился к себе домой, а через час-другой вдруг получил вдогонку записку: Ленина, оказывается, очень заинтересовало сообщение Кржижановского о торфе. Следуют реальные предложения — четкие, ясные, деловые:
