«если не буквальные, то в духе цитаты из «Что делать?». Сижу и радуюсь за Ленина, вот, думаю, что он наделал. Мне ясно было, что говорящие со мной его читали и выкладывать свое резюме мне не для чего. Указываю только на некоторые принципиальные места, конкретно излагаю план общерусской работы, какой рекомендует Ленин. Причем упомянул:
«Вы вот читали «Что делать?».
«Что такое? Мы такой брошюры не читали».
«Может быть, кто-нибудь из товарищей?»
«Нет, — в один голос ответили, — мы не встречали» (канальи комитетцы, они сожрали семьдесят пять штук, а рабочим и не дали).
Я был поражен, — продолжает Радченко, — передо мной сидели люди, жаждущие профессии революционной. Я был счастлив за Ленина, который за тридевять земель, забаррикадированный штыками, пушками, границами, таможнями и прочими атрибутами самодержавия, видит, кто у нас в мастерских работает, чего им нужно и что с ними будет. Верьте, дорогие, вот-вот мы увидим своих Бебелей. Действительных токарей-революционеров. Передо мной сидели люди, жаждущие взяться за дело не так, как берется нынешняя интеллигенция, словно сладеньким закусывает после обеда, нет, а взяться так, как берутся за зубило, молот, пилу, взяться двумя руками, не выпуская из пальцев, пока не кончат начатого, делая все для дела с глубокой верой — «я сделаю это». Повторяю еще раз, что таких счастливых минут в жизни у меня не было еще…»
Проходят годы. И вот представитель «Искры» Радченко, он же — Аркадий, Касьян, который вел революционную работу в промышленных центрах России, после Октября встречается с Председателем Совнаркома Лениным в Смольном и получает задание по организации торфоразработок.
В апреле восемнадцатого, уже в Москве, на заседании Совнаркома обсуждается смета Главторфа на постройку бараков. Председательствует Ленин. По смете постройка одного барака была исчислена в 4000 рублей. С возражениями выступает представитель то ли Госконтроля, то ли Наркомфина, считая смету завышенной. Через весь стол заседаний к Радченко летит записка Владимира Ильича:
«Вы когда-нибудь строили бараки? Твердо ли знаете, что надо 4000?»
Радченко отвечает коротко: «Да, строил».
Владимир Ильич уже вслух задает такой же вопрос оппоненту, критиковавшему смету: «А вы строили бараки?» Товарищ помялся, но честно ответил: «Нет, не строил».
Приступили к голосованию. Председатель Совнаркома, которому, наверное, впервые приходилось иметь дело с утверждением сметы на строительство бараков, так сформулировал вопрос:
— Есть два предложения. Первое — товарища, который раньше строил (с ударением на слове «строил») бараки: дать 4000 рублей на барак. Второе — товарища, который не (и тут ударение) строил бараки: дать 2000 рублей на барак.
Разумеется, было принято предложение того, кто строил бараки.
В первом томе «Гидроторфа», который Р. Э. Классон и В. Д. Кирпичников послали Владимиру Ильичу в Горки, есть статья инженера П. Н. Ефимова. Ефимов пришел на торфоразработки совсем молодым студентом.
Я встретился с ним весной пятьдесят девятого года. Старый человек, он разом загорается, когда речь заходит о далеком и вместе с тем таком близком сердцу инженера времени смелых поисков на торфяных полях.
Кажется, так давно это было, стало далекой историей, воспоминанием, страницей былого…
Ефимов взял у меня из рук знакомый том «Гидроторфа».
— Книга эта очень молодая, — коснувшись ее листов, сказал Ефимов. — За первым томом вышел второй, затем третий… Но эта — первая, самая молодая книга. И Классон был тогда молод душою, и все мы, работавшие с ним, были юные…
