Председатель Совнаркома предлагает А. В. Луначарскому издать брошюру в полтора листа под названием «Торф». Он намечает тираж брошюры — сто тысяч экземпляров. Нужны листовки, пропагандирующие торфодобывание, нужны передвижные выставки, киноленты для Украины, Белоруссии, Урала, Сибири…
Проходит еще несколько дней, и в начале ноября Владимир Ильич пишет Классону письмо.
Это ленинское письмо и ответное Классона рисуют характер отношения председателя Совнаркома к беспартийному специалисту, понимание исторической обстановки, в какой живет республика.
Инженер Классон должен глубоко понять, утвердиться в мысли, что к прошлому нет возврата, что перед нами один путь — строить социалистическое хозяйство в новых и притом очень трудных условиях. Условия эти диктуют линию поведения не только партийного работника, но и беспартийного инженера.
Письмо написано Владимиром Ильичем 2 ноября; он словно беседует с Классоном — просто, деловито и даже в какой-то степени сурово.
Сын Классона, Иван Робертович (по профессии инженер-электрик), сберег фотокопию письма Ленина к его отцу. Оно написано на бланке председателя Совнаркома.
Сжатое по стилю, глубокое по мыслям, письмо как бы продолжает начатый с неделю назад разговор в Кремле. Письмо прямое, острое, пронизанное страстным желанием всемерно помочь и двинуть вперед столь важное для молодого государства техническое изобретение.
Слова в быстром беге едва успевают лечь на лист бумаги. Но, разумеется, тот, кому они адресованы, с полуслова схватит стремительные строки, пронизанные ленинской жаждой «толкать» живое дело.
Волнует и беспокоит Ленина: поймет ли инженер, пусть даже крупный, но мыслящий техническими формулами и не всегда видящий жизнь в сложном переплетении противоречий переходного времени, поймет ли Классон все происходящее и сумеет ли он упорно и настойчиво бороться за новый способ добычи торфа?..
«Я боюсь, что Вы — извините за откровенность — не сумеете пользоваться постановлением СНК о Гидроторфе. Боюсь я этого потому, что Вы, по-видимому, слишком много времени потратили на «бессмысленные мечтания» о реставрации капитализма и не отнеслись достаточно внимательно к крайне своеобразным особенностям переходного времени от капитализма к социализму. Но я говорю это не с целью упрека и не только потому, что вспомнил теоретические прения 1894—1895 годов с Вами, а с целью узкопрактической.
Чтобы использовать как следует постановление СНК, надо:
1) беспощадно строго обжаловать вовремя его нарушения, внимательнейше следя за исполнением и, разумеется, выбирая для обжалования лишь случаи, подходящие под правило «редко, да метко»;
2) от времени до времени — опять-таки следуя тому же правилу — писать мне (NB на конверте л и ч н о от
А завершается ленинское письмо такими строками:
«Если Вы меня не подведете, т. е. если напоминания и запросы будут строго деловые (без ведомственной драки или полемики), то я в 2 минуты буду подписывать такие напоминания и запросы, и они иногда будут приносить практическую пользу».
Р. Э. Классон, по словам сына, долго сидел, задумавшись, над ленинским письмом. Он негромко прочитал вслух одну строку письма:
— «…и они иногда будут приносить практическую пользу».
Классон долго держал в руках листки дорогого письма. Все в этом письме, ясном и четком, пронизано одной мыслью; как добиться, чтобы гидравлический способ добычи торфа нашел свое быстрейшее применение в промышленности.
Роберт Эдуардович тяжело переносил всякие задержки и препятствия, возникающие в работе. После громадной, поистине мудрой и широкой ленинской поддержки — долгая возня в учреждениях, выматывающая душу «тягомотина»… Правда, надо иметь в виду, что поток технических идей опережает материальные возможности.
А ведь так хочется делать, и делать быстро!
То, что волновало инженера Классона, он выразил в ответном письме Ленину, написанном 5 ноября двадцатого года.
