«т. Радченко! Сейчас мне дал Лежава доклад Классона (от 23.III). Копия послана (или
Обратите сугубое внимание и дайте мне отклик немедленно: когда Вы дадите окончательное формальное заключение?
Надо спешить, чтобы успеть ответить до отъезда Классона из Германии.
День был на исходе, Радченко сейчас же собрал членов коллегии и тщательно, в течение трех часов, обсудив доклад Классона, в 9 часов вечера того же дня послал Председателю Совнаркома рабочее заключение.
Девятнадцатого апреля Г. М. Кржижановский по заданию Владимира Ильича телеграфно дает знать Классону — желательно получить ответы по ряду важных вопросов, затронутых в письме Роберта Эдуардовича: производится ли операция отжатия воды непрерывно или периодически; способ отжатия; системы и принципы действия той промежуточной машины, которая необходима для Гидроторфа; сколько агрегатов и какого типа агрегаты дают ту производительность, которая отмечена в предложении.
Владимир Ильич добавляет к тексту этой телеграммы:
«Прошу ответа немедленно и не позже 21.IV.
Начало весны двадцать первого года было особенно трудным. Надвигалась посевная, а с семенами тяжело, с транспортом очень тяжело, и во всем дает себя знать разруха. И вот в этих тяжелейших условиях нужно выделить для Гидроторфа из скудных запасов республики средства для закупки оборудования. Они, конечно, будут выделены — об этом позаботится Владимир Ильич, — но ведь как хочется увидеть реальные, ощутимые успехи на полях гидроторфа! Хорошо бы начать считать добытый гидроторф на тысячи и на миллионы пудов. Отдачи, отдачи жаждет страна!
Как-то, в одну из встреч с Классоном, Глеб Максимилианович рассказывал о полученной им записке от Ленина.
Владимир Ильич писал:
«Ваша электрификация in allen Ehren![3] Ему же честь, честь».
Но сегодня Ленина интересуют текущие хозяйственные планы. О них надо думать, ими надо заниматься.
Вот так, собственно, и с гидроторфом. Он в полном почете. «Ему же честь, честь». Но как важно не упустить «земное». Не прозевать торфяную кампанию!
Записки Владимира Ильича, его распоряжения дают возможность понять всю глубину ленинской заинтересованности в практической реализации идеи гидроторфа. И, разумеется, это укрепляло гидроторфистов в борьбе с трудностями.
Классон по своему опыту и опыту других товарищей прекрасно знал, что Владимир Ильич не любит пухлых, «архиобъемистых», как Ленин однажды выразился, бумаг, в которых весьма трудно добраться до сути вопроса. Нельзя, просто преступно, заставлять Ленина извлекать из десятка страниц пять строк деловых выводов. Бумаги должны иметь четкие, ясные предложения, помогающие сразу уловить, «схватить» главное.
Луначарский, близко соприкасавшийся по работе с председателем СНК, в свою очередь отмечал эту ленинскую особенность: Владимир Ильич терпеть не мог красивых фраз, никогда их не употреблял, никогда не писал красиво, никогда не говорил красиво и даже не любил, чтобы другие красиво писали и говорили, считая, что это отчасти вредит деловой постановке вопроса…
Председатель Совнаркома всячески пробивал дорогу гидроторфу. В одной записке он с гневом и горечью писал: «Задушили бы дело, кабы не кнут…»
В мае Владимир Ильич получил от Р. Э. Классона письмо и краткий отчет об итогах поездки за границу; в отчете были строки о волоките и бюрократизме при оформлении заказов для Гидроторфа.
Ленин немедленно атакует Классона:
«…удивлен Вашим письмом. Такие жалобы обычны от рабочих, не умеющих бороться с волокитой. Ну, а Вы? а Старков? Почему же ни Вы, ни Старков не написали мне вовремя?.. Почему и он и Вы только «плакались», а не предложили
В одной из своих записок от 5 июня 1921 года Владимир Ильич писал:
«т. Классон!
Прошу Вас сообщать мне (и Смолянинову, когда меня нет или мне некогда) точные предложения о помощи Гидроторфу».
В первых опытах химиков наметились положительные результаты, и 31 августа 1921 года Р. Э. Классон счел возможным послать Ленину письмо, в котором делился своими мыслями по итогам экспериментальной работы.
Письмо начиналось так:
