Поднятие занавеса сопровождается неземными звуками, которые постепенно стихают. В темноте на сцене различаются два светящихся контура космических скафандров. Эти пластмассовые скафандры на головах Б а а р с а — семидесятилетнего банкира, и Стефана, молодого человека лет двадцати пяти. Оба словно парят в воздухе.
Баарс. Ветер.
Стефан. Западный.
Баарс. Ледяная изморось, лейтенант. Ни зги не видно. Ты что-нибудь видишь?
Стефан. Ничего.
Баарс. Вглядись получше, лейтенант.
Стефан. Равнина. Трещины на ней, как на ладони. Гигантская ладонь из лавы. Я стою совсем один. Как бы мне на этой ладони не заблудиться.
Баарс. Не бойся, лейтенант, я с тобой. Следуй за мной.
Стефан. Следую.
Баарс. Как-как?
Стефан. Следую, полковник.
Баарс. Никогда, ни при каких обстоятельствах не забывай о чинах и званиях, лейтенант. Во всем должен быть порядок. И никаких рывков! Ты что, устал, лейтенант?
Стефан. Почти половина двенадцатого. Мы уже три четверти часа в пути.
Баарс. Внимание! На месте… стой! Запомни, лейтенант: мы в пути ровно восемнадцать дней и три часа. С той самой минуты, как загрохотал двигатель «Темпомобилаксиса» и была нажата главная кнопка. При нынешней скорости корабля это означает, что мы отброшены во времени на четыреста тысяч лет назад. Пожалуйста, будь поточнее. И чему только учат сегодня в военных училищах! Приготовиться! Вперед… марш! Без рывков! Стой! А ну, лейтенант, как меня называют солдаты в столовой?
Стефан. Баарс Железная Шея.
Б а а р с. А еще как?
Стефан. Зубастый Баарс.
Б а а р с. Верно. Медленным шагом, на месте. Скажи, лейтенант, я добр к своим солдатам? У меня золотое сердце?
Стефан. Под весьма шершавой оболочкой, полковник.
Баарс. И я могу, если надо, содрать семь шкур?
Стефан. Без сомнения, полковник.
Баарс. Ну-ну. Что ты видишь?
Стефан. Скалы. Слева и справа — скалы. Насколько хватает глаз. Море, океан камней. Кругом только гладкий серый камень или окаменелый мох. Смахивает на лицо моей бабушки.
Баарс. Покойной?
Стефан. Покойной. И небо тоже из камня. Не видно ни деревца, ни одного живого существа. Только…
Баарс. Что только?
Стефан. Ничего.
Баарс. Но ты же произнес: «только». И подал надежду. Нельзя подавать надежду там, где ее не может быть, лейтенант. Тсс! (
Стефан. Не знаю.
Баарс. Ты не любишь меня, лейтенант.
Стефан. Люблю, полковник.
Баарс. Я рассердился, лейтенант. Если бы не скафандр, ты бы видел мой гнев. Еще до того, как загрохотал двигатель «Темпо-мобилаксиса» и была нажата главная кнопка, я предупреждал, что в этой экспедиции ты должен смотреть в оба. Но ты видишь одни камни. Хватит с меня. Всякий раз ты натыкаешься на что-то серое. Нет чтобы разглядеть зеленый листочек, благоприятствующую нам фата-моргану, вражеский космический корабль или дино…
Стефан вдруг опускается куда-то вниз, в темноту.
Баарс (
Стефан. Ты слишком резко рванул!
Баарс (в ярости). Что?!
Стефан. Вы слишком резко рванули, полковник.
Баарс
Стефан. Не разобрал.
Баарс. Катастрофа! Непоправимая беда! Ой-ой-ой! Ты отклонился от заданного курса, которым мы двигались сквозь века и эпохи. Ты коснулся по меньшей мере сотни миллионов молекул за пределами намеченной траектории и вызвал революции во времени! Недотепа! Каждое касание твоей ноги на этой благословенной земле с невероятной скоростью превращается в отпечаток, в канаву, в ущелье, в морской пролив! И тут же от материка отрываются острова, только что ты, например, отломил Австралию. О нет! Я не посмею вернуться к могучим повелителям Гексатона, пославшим нас на разведку. Никогда! Я останусь здесь на веки вечные. Кислород кончится, не станет больше витаминов, мышцы на моих костях истают, но я без колебаний лучше останусь подыхать здесь, останусь до последнего вздоха.
Пауза.
Стефан. Простите меня.
Б а а р с. Надоело. Ты все время сидишь на обломке скалы в этой серости, в своих каменных облаках — и других желаний у тебя нет. Тебе плевать на живую природу. А мне нет! Я хочу постичь ее сокровенные тайны, познать мир! Внимание! Приготовиться! Двойным скользящим шагом, налево марш! И внимательнее, пожалуйста! Ну давай! Что ты видишь?