— Я всего лишь сочинила историю, — невозмутимо возразила Злокозния. — Кстати, история получилась отличная. И куда более правдоподобная, чем сама правда. Крыса, отплясывающая чечетку? Впрочем, отец слушал вполуха, сегодня
— Но они не наши крысы, они свои собственные крысы, — возразил Кийт.
— И работают они шустро, — гордо заявил Морис. — Не валяют дурака, когда надо… э, повалять дурака.
— В прошлом месяце мы побывали в одном городе, так там совет вызвал дудочника уже на следующее утро, — похвастался Кийт. — Это был великий день Сардины.
— Мой отец долго орал и разорялся, а потом послал за Бланкеттом и Спирзом, — отозвалась Злокозния. — Ну, то есть за крысоловами! Вы ведь понимаете, что это значит, правда?
Морис с Кийтом переглянулись.
— Предположим, что не понимаем, — промолвил Морис.
— Это значит, что мы можем вломиться к ним в здание и разгадать тайну хвостов с эглетами! — объявила Злокозния. И критически покосилась на Мориса. — Разумеется, будь мы четырьмя детьми и собакой, мы бы подошли куда лучше: это правильный состав для приключения. Ну да обойдемся тем, что есть.
— Эй, мы крадем только у правительства! — напомнил Морис.
— Эгм, и только у такого правительства, которое никому не приходится отцом, — смутился Кийт.
— И что? — Злокозния посмотрела на парнишку как-то странно.
— И поэтому мы вовсе даже не преступники! — объяснил Морис.
— Да, но когда мы раздобудем улики, мы отнесем их совету, и тогда это будет вообще никакое не преступление, потому что мы всех спасем, — устало и терпеливо объяснила Злокозния. — Конечно, очень может статься, что городской совет и Стража в сговоре с крысоловами, так что доверять нельзя никому. Вы что, вообще книги в руках не держали? Скоро стемнеет, я зайду за вами, и мы навернем висяк.
— А мы это умеем? — усомнился Кийт.
— Да. С помощью шпильки для волос, — объяснила Злокозния. — Я знаю, так делают; я об этом сто раз читала.
— А что там за висяк? — уточнил Морис.
— Здоровенный и тяжелый, — сообщила Злокозния. — С таким, понятное дело, работать легче. — Девочка резко развернулась и выбежала из конюшни.
— Морис? — окликнул Кийт.
— Да?
— А что такое висяк и как его наворачивают?
— Понятия не имею. Может, замок?
— Но ты сказал…
— Да, но я просто пытался не дать ей замолкнуть, а то она, чего доброго, на людей бросаться станет, — фыркнул Морис. — Она тронутая, точно тебе говорю. Одна из тех… которые вроде как актеры. Ну, знаешь, все время играют роль. А в реальном мире вообще не живут. Как будто жизнь — это такая увлекательная история. Фасоль Опасно-для-Жизни тоже немного сродни ей. Чрезвычайно опасный тип, на мой взгляд.
— Он очень добрый и мудрый крыс!
— Ну да, но, видишь ли, беда в том, что он думает, будто все вокруг такие же, как он. С такими неприятностей не оберешься, малыш. А эта наша подружка, она считает, что жизнь устроена в точности как волшебная сказка.
— Но это ж никому не вредит, так?
— Ага, но в волшебных сказках если кто-то и умирает, это просто слова…
Взвод № 3 Тяжелого Гадства отдыхал; в любом случае у взвода закончились боеприпасы. Никому не хотелось проходить мимо капкана туда, где в стене сочилась струйка воды. А уж заглядывать в капкан так тем более никому не хотелось.
— Бедный старина Фреш, — вздохнул кто-то. — Хороший был крыс.
— Смотреть надо, куда идешь, — буркнул кто-то.
— Он думал, лучше всех все знает, — подхватил третий. — Но так-то славный был парень, хоть и пованивал малость.
— Так давайте достанем его из капкана, а? — предложил первый. — Как-то оно неправильно — просто бросить его там, и все.
— Ага. Тем более что жрать ужас до чего хочется.
— Фасоль Опасно-для-Жизни говорит, нам вообще не следует есть крыс, — напомнил кто-то.
— Нет, это только если не знаешь, отчего крыса сдохла, потому что вдруг от яда, — возразил другой.
— Но мы же знаем, отчего помер Фреш. От расплющивания. Расплющивание не передается, — встрял ещё кто-то.
Все уставились на покойного Фреша.
— А как вы думаете, что происходит после смерти? — медленно проговорила какая-то крыса.
— Тебя съедают. Ну или ты весь высыхаешь, или плесневеешь.
— Что, целиком?
— Нет, лапки обычно оставляют.
— А как же то, что внутри? — настаивала любопытная крыса. А та, что упомянула про лапки, ответила:
— А, ты про такое мягкое, зеленое и студенистое? Нет, этого тоже лучше не жрать. На вкус такая гадость!
— Нет, я имею в виду тот кусочек внутри тебя, который и есть —
— Прости, не понял.
— Ну… знаешь… вроде как сны?
Крысы закивали. Про сны они знали. Когда крысам начали сниться сны, это явилось настоящим потрясением.
— Ну, знаешь, в снах, когда за тобой гонятся псы, или ты летаешь по воздуху, или что-нибудь… а кто это все делает? Это ведь не твоя тушка, потому что тушка спит. Так что, видимо, внутри тебя живет ещё какая-то невидимая часть, так? А когда ты умер, ты ведь все равно что спишь, верно?
