Избранные произведения. III том полностью

— Нет, не все равно, — неуверенно отозвалась другая крыса, покосившись на плоскую лепешку, что когда-то была Фрешем. — Ну то есть, когда ты спишь, из тебя кровь не вытекает и внутренности не вываливаются. И ты потом просыпаешься.

— Так вот, — продолжала крыса, которая и задала вопрос про невидимый кусочек, — когда ты просыпаешься, куда девается сновидящая часть? А когда ты умираешь, куда отправляется та часть, которая у тебя внутри?

— Типа зеленая, мягкая и студенистая?

— Да нет же! Та, которая у тебя позади глаз!

— А, такая розовато-серая?

— Да нет, не она! Невидимая часть!

— А мне откуда знать? Я невидимую часть никогда и не видел!

Все крысы снова воззрились на Фреша.

— Не нравятся мне эти разговоры, — поежилась одна. — Они напоминают мне про тени в свечном свете.

— А вы слышали про Костяную Крысу? — прошептал кто-то. — Говорят, она приходит за тобой, когда ты сдохнешь.

— Говорят, говорят, мало ли что говорят, — пробурчала другая. — А ещё говорят, есть такая Большая Подземная Крыса, которая создала все сущее, вот как говорят. Значит, и человеков тоже? Видать, Крыса эта уж больно нас любит, если взяла и создала ещё и человеков! Э?

— А мне откуда знать? Может, человеков создал Большой Человек?

— Да хорош глупости-то болтать, — оборвал её вечно во всем сомневающийся крыс по имени Томат.

— Ладно, ладно, но вы должны признать, что все сущее не могло просто, ну, взять да и появиться, так? Должна быть какая-то причина. А Фасоль Опасно-для-Жизни говорит, что мы должны поступать так-то и так-то, потому что это правильно, но кто определяет, что правильно, а что нет? Откуда берутся понятия добра и зла? Говорят, если ты был хорошей крысой, то у Большой Крысы, может статься, есть такой туннель, битком набитый вкусной едой, и Костяная Крыса отведет тебя туда…

— Но Фреш все ещё здесь! И никакой костлявой крысы я не видел!

— Да, но говорят, её видит только тот, за кем она пришла!

— О? О? — откликнулась ещё одна крыса, разнервничавшаяся до ядовитого сарказма. — Тогда как же её видели те, которые «говорят», а? А ну-ка, ответь! Жизнь и без того не сахар, чтобы ещё беспокоиться насчет всякого-разного невидимого!

— Так, так, что тут происходит?

Крысы разом обернулись — и у всех разом отлегло от сердца: к ним навстречу по туннелю рысил Гуталин.

Гуталин протолкался к капкану. С собой он привел Питательную. Он считал, крысе из капканного взвода стоит как можно раньше узнать, какова цена ошибки.

— Ясно, — обронил он, глядя на капкан. И печально покачал головой. — А что я всем говорил?

— Не соваться в туннели, которые ещё не размечены, сэр, — отозвался Томат. — Но Фреш, он… вечно он во время объяснений ушами хлопал. И так и рвался вперёд, сэр.

Гуталин осмотрел капкан, стараясь сохранять на морде выражение деловитой уверенности. Получалось, впрочем, плоховато. Таких капканов ему ещё не попадалось. Пренеприятная штуковина, не столько разрубает, сколько расплющивает. И установили его там, где крыса, спешащая к воде, непременно его заденет.

— Ну что ж, больше ему хлопать ушами не придется, — отозвался Гуталин. — Морда больно знакомая. Ну, то есть не считая выпученных глаз и вываленного языка.

— Эгм, вы только сегодня утром говорили с Фрешем на перекличке, сэр, — напомнила какая-то крыса. — Сказали, что талант гадить он впитал с молоком матери, так что пусть идёт и гадит, сэр.

Гуталин бесстрастно дослушал до конца. И объявил:

— Нам пора. Тут повсюду капкан на капкане. Мы расчистим путь и к вам вернемся. И никто чтобы дальше этого туннеля и носа не совал, ясно? А теперь все дружно: «Так точно, Гуталин!»

— Так точно, Гуталин! — громыхнул хор.

— И пусть кто-нибудь постоит на страже, — велел Гуталин. — Там дальше могут быть ещё капканы.

— А с Фрешем что делать, сэр? — уточнил Томат.

— Зеленую студенистую часть не жрите, — напомнил Гуталин и умчался прочь.

«Капканы! — думал он. — Их слишком много. И слишком много яду. Даже опытные бойцы взвода и те уже разнервничались». Ему не нравилось сталкиваться с неизведанным. Ты выясняешь, что такое это неизведанное, только когда оно тебя убивает.

Крысы рассыпались под городом — и город оказался не похож на все прочие. Здесь — одна сплошная ловушка для крыс. И — ни одного живого киикика. Ни единого. Это ненормально. Крысы живут везде. Где есть человеки, там и крысы.

А в придачу ко всему молодые крысы тратят слишком много времени на размышления о… о всяком-разном. О том, чего нельзя ни увидеть, ни унюхать. О всяких призрачных штуках. Гуталин покачал головой. В туннелях таким мыслям не место. Жизнь — реальна, жизнь — практична, и жизни можно лишиться очень быстро, если утратишь бдительность…

Труся вслед за Гуталином по водосточной трубе, Питательная оглядывалась по сторонам и нюхала воздух.

— Так держать, — похвалил Гуталин. — Осторожность никогда не помешает. Нельзя бежать сломя голову. Бывает, что крысе впереди тебя просто повезло и она не задела спусковое устройство.

— Так точно, сэр.

— Но слишком беспокоиться тоже не нужно.