Избранные произведения. III том полностью

— Думаю, некоторые человеки поступают так по доброте душевной, — объяснила Персики. — Они выдворяют крысу из дома, не убивая её.

— Ну, самка с того нимало не выиграла, — ухмыльнулся Гуляш, очень собою довольный. — Я той же ночью вернулся и нагадил на сыр.

— Я не думаю, что здесь кто-то пытается проявить доброту, — возразил Гуталин. — В живоловке была ещё одна крыса. Ну, по крайней мере, некоторая её часть, — уточнил он. — Думаю, эта её ела, чтобы выжить.

— Очень разумно, — одобрил Гуляш.

— Мы ещё кое-что нашли, — сообщил Гуталин, продолжая вычерчивать в грязи какие-то бороздки. — Вы это видите, сэр?

На полу обозначились какие-то линии и загогулины.

— Хрумпф, понятное дело, я их вижу, но я вовсе не обязан знать, что они такое, — буркнул Гуляш. И потер нос. — Мне вот этого всегда хватало.

Гуталин терпеливо вздохнул.

— Тогда почуйте, сэр, что это… это изображение всех осмотренных нами сегодня туннелей. Это… вроде как образ, который у меня в голове. Мы исследовали большую часть города. Там много… — он покосился на Персики, — много добрых ловушек, в основном пустых. И повсюду отрава. По большей части старая, давно там валяется. Очень много пустых живоловок. Очень много капканов-убийц, все ещё заряженных. И никаких живых крыс. Вообще ни одной, кроме нашей… новой подружки. И мы знаем: здесь творится нечто очень странное. Я пообнюхался малость поблизости от того места, где её нашел, и почуял крыс. Множество крыс. В смысле, огромное множество.

— Живых? — уточнил Фасоль Опасно-для-Жизни.

— Да.

— И все в одном месте?

— Судя по запаху, да, — кивнул Гуталин. — Думаю, нужно выслать один из взводов на разведку.

Фасоль Опасно-для-Жизни подошел поближе к новенькой и снова её обнюхал. Крыска обнюхала его. Они соприкоснулись лапками. Измененные потрясенно наблюдали за происходящим. Фасоль обращался с киикикой как с равной.

— Много всего, очень много, — пробормотал он. — Много крыс… и человеков… и страх… много страха… много крыс, тесно… еда… крыса… вы говорите, она ела крысу?

— Так уж устроен мир: крысы жрут друг друга, — подтвердил Гуляш. — Так всегда было и будет.

Фасоль Опасно-для-Жизни наморщил нос.

— Там ещё что-то. Что-то… непонятное. Странное… Она здорово напугана.

— Она ж побывала в ловушке, — встряла Персики. — А потом повстречала нас.

— Нет, это что-то гораздо… гораздо хуже, — объяснял Фасоль. — Она… она боится нас, потому что мы чужие ей крысы, но от неё пахнет облегчением, потому что мы не то… не то, к чему она привыкла…

— Человеки! — сплюнул Гуталин.

— Нет… не… думаю…

— Другие крысы?

— Да… и нет… я… не… сложно сказать…

— Собаки? Кошки?

— Нет. — Фасоль Опасно-для-Жизни отступил на шаг. — Что-то новое.

— А что нам с ней делать? — спросила Персики.

— Отпустим её, надо полагать.

— Ни в коем случае! — возразил Гуталин. — Мы обезвредили все капканы, какие нашли, но тут повсюду отрава. Я бы и мышь не отпустил одну в здешние туннели. Эта крыса не пыталась на нас напасть, в конце-то концов.

— И что? — не понял Гуляш. — Что нам до ещё одной мертвой киикики?

— Я понимаю Гуталина, — поддержала Персики. — Мы не может вот так просто отправить её на верную смерть.

Большие-Скидки шагнула вперёд, обняла молодую крыску лапой и покровительственно привлекла к себе. И свирепо зыркнула на Гуляша. Да, она могла порою куснуть его в момент раздражения, но спорить с ним не спорила. Для этого она была слишком стара. Но всем своим видом она словно говорила: все мужики тупицы, ты, тупой старый крыс.

Гуляш был в замешательстве.

— Но мы же убивали киикиков, — удрученно напомнил он. — Зачем нам таскать за собою эту?

— Мы не можем послать её на верную смерть, — снова объяснила Персики, оглядываясь на Фасоль. Его розовые глазки отрешенно-мечтательно смотрели в никуда.

— То есть вы хотите, чтобы она бегала за нами по пятам, жрала нашу еду и путалась под ногами? — не поверил Гуляш. — Она же не умеет ни говорить, ни думать!..

— Ещё совсем недавно мы тоже не умели! — огрызнулась Персики. — Мы все были такие, как она!

— Но теперь мы научились думать, крысявка! — ощетинился Гуляш.

— Да, — тихо подтвердил Фасоль. — Теперь мы научились думать. Мы научились думать о том, что мы делаем. И мы способны пожалеть ни в чем не повинное существо, которое не желает нам зла. Вот поэтому она может остаться.

Гуляш резко обернулся. Фасоль Опасно-для-Жизни по-прежнему разглядывал новенькую. Гуляш непроизвольно поднялся на дыбы, изготовясь к бою. Но Фасоль ничего не замечал.

Персики встревоженно следила за старым крысом. Ему бросил вызов хилый заморыш, который в драке и минуты не продержится. А Фасоль Опасно-для-Жизни даже не сознавал, что ведет себя вызывающе.

Он в таких категориях не мыслит, напомнила себе Персики.

Прочие крысы тоже неотрывно наблюдали за Гуляшом. Ведь они-то все ещё мыслили на старый лад и теперь с нетерпением ждали реакции вожака.

Но даже Гуляш смутно понимал, что напасть на белого крыса совершенно немыслимо. Все равно что отрезать собственный хвост. И он заставил себя расслабиться.

— Это же просто крыса, — пробормотал он.