— Вон там, с девчонкой разговаривает, — угрюмо пробурчал Морис.
— Что, с этой ненормальной?
— Ага, с ней.
— Тогда позови-ка их обоих. Тут дело и впрямь нешуточное. В дальнем конце этих погребов есть дверца. Странно, что ты её отсюда не чуешь!
— Просто хочу, чтобы ни у кого не осталось и тени сомнения: я
— Босс, — рявкнул Сардины, — это
Персики и Гуталин дожидались возвращения разведотряда. С ними был их ассистент Токси — ещё один молодой крыс, хорошо умеющий читать.
Персики захватила с собой «Приключение мистера Зайки».
— Давненько их нет, — тревожился Токси.
— Гуталин проверяет каждый шаг, — успокаивала Персики.
— Что-то неладно, — вдруг промолвил Фасоль Опасно-для-Жизни, пошевелив носом.
По туннелю стремглав пробежала крыса — и, растолкав их, понеслась дальше.
Фасоль Опасно-для-Жизни понюхал воздух.
— Страх, — произнес он.
Ещё три крысы промчались по коридору, сбив его с ног.
— Что происходит? — недоумевала Персики. Ещё одна крыса, пытаясь протиснуться мимо, крутнула её на месте. Заверещала на неё — и кинулась прочь.
— Это Высший-Сорт, — недоумевала Персики. — Почему она ничего не сказала?
— Снова… страх, — объяснил Фасоль Опасно-для-Жизни. — Они… напуганы. Они в ужасе.
Токси попытался задержать следующую крысу. Та укусила его и, стрекоча, побежала дальше.
— Надо возвращаться, — настойчиво проговорила Персики. — Что они там такое нашли? Может, хорька?
— Вряд ли! — возразил Токси. — Гуляш, помнится, хорька однажды загрыз.
Ещё три крысы пробежали мимо, за ними стелился шлейф страха. Одна пронзительно взвизгнула при виде Персиков, залопотала как безумная, обращаясь к Фасоли, и удрала.
— Они… они разучились разговаривать, — прошептал Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Должно быть, их напугало что-то по-настоящему ужасное! — воскликнула Персики, подхватывая свои записи.
— Они никогда не были так напуганы! — промолвил Токси. — Помните, когда нас выследил тот пес? Мы все испугались, но мы
Потрясенная Персики заметила, что Фасоль плачет.
— Они разучились
Ещё с полдюжины крыс пробежали мимо, всех расталкивая и хрипло визжа. Персики попыталась остановить одну из них, но та лишь пискнула — и увернулась.
— Это же Четыре-Порции! — пожаловалась Персики, оглядываясь на Токси. — Я с ней разговаривала какой-нибудь час назад! Она… Токси?
Токси вздыбил шерсть. Взгляд его блуждал. Токси оскалил зубы, уставился на товарку, или, точнее, куда-то мимо — а затем развернулся и задал стрекача.
Персики обняла лапами Фасоль Опасно-для-Жизни: а в следующий миг их захлестнула волна страха.
Здесь были крысы. От стены до стены, от пола до потолка, повсюду кишели крысы. Клетки были битком набиты крысами; грызуны жались к решеткам и к потолкам. Проволочная сетка трещала под напором бессчетных крыс. Блестящие глянцевые тела кувыркались, толкались, опрокидывались друг на друга, в дыры просовывались лапы и носы. Воздух загустел от писка, шороха и стрекота; в воздухе разливалась мерзкая вонь.
Те немногие, кто ещё остался от разведотряда Гуляша, сбились в кучу посреди подвала. Большинство просто сбежали. Если бы запахи в погребе превратились в звуки, это были бы вопли и визг тысячи голосов. Они давили и угнетали. Даже Морис почувствовал это странное напряжение, как только Кийт выломал дверь. Как будто головная боль, набирающая силу вне головы, пыталась прорваться внутрь. И била по ушам.
Морис держался чуть позади. Особого ума не требовалось, чтобы понять: ситуация неприятная, из такой того гляди понадобится делать ноги.
Из-за детских спин он различал Гуталина, Гуляша и ещё нескольких Измененных. Крысы сгрудились в центре — и глядели снизу вверх на клетки.
Морис, к вящему своему изумлению, заметил, что даже Гуляш дрожит — но дрожит от ярости.
— Выпусти их! — заорал вожак Кийту. — Выпусти их всех! Выпусти их всех
— Ещё одна говорящая крыса? — удивилась Злокозния.
—
— Все эти гнусные клетки… — Злокозния во все глаза глядела на пленников.
— Ну я же говорил про проволочную сетку, — напомнил Кийт. — Гляди, тут даже видно, где её чинили… крысы прогрызли проволоку, пытаясь спастись!
— Я сказал,
— Но это же просто крысы… — начала было Злокозния.
Гуляш подпрыгнул и уцепился за платье девочки. И проворно вскарабкался наверх, к самой её шее. Злокозния словно окаменела. А крыс зашипел:
— Там, внутри, крысы едят друг друга! Я загрызу тебя, ты, гнусь…
Кийт решительно ухватил его поперёк туловища и снял с шеи девочки.
Гуляш завизжал, ощетинился и вцепился зубами в Кийтов палец.
Злокозния охнула. Даже Морис поморщился, словно от боли.
Гуляш запрокинул голову; из пасти его капала кровь. Крыс в ужасе заморгал.
В глазах Кийта стояли слезы. Очень осторожно он ссадил Гуляша на пол.
— Это все запах, — объяснил мальчик. — Запах сводит их с ума.
