Лучик высветил ещё один подвал. Судя по его виду, крысоловы им тоже пользовались: в одном из углов стояли ряды бочек и громоздились разломанные крысиные клетки. Морис обошел их кругом, выискивая выход. Тут были двери, но с ручками, а тайну дверных ручек не сумел разгадать даже могучий Морисов ум. Однако в стене обнаружилась ещё одна канализационная решетка. Кот протиснулся сквозь неё.
Ещё один подвал. Опять ящики и мешки. Но здесь хотя бы сухо.
—
Кот стремительно развернулся, но не увидел ничего, кроме мешков и ящиков. Здесь по-прежнему воняло крысами, слышались непрестанные шорохи и шуршание и время от времени слабое попискивание, но это место казалось маленьким раем в сравнении с адским подвалом с клетками.
Но ведь сзади и впрямь прозвучал голос, верно? Ведь Морис его явно слышал? Потому что коту вдруг померещилось, будто на него просто накатило воспоминание об услышанном голосе: нечто, что вторглось в его голову, не потрудившись просочиться сквозь рваные уши. То же самое происходило и с крысоловами. Они говорили так, словно услышали некий голос и приняли его за собственные мысли. То есть голоса-то на самом деле и не было… или был?
—
Для воспоминания голос был не из самых приятных. Шипящий такой, и рассекал разум словно бы ножом.
—
У Мориса засвербило в подушечках лап. Мышцы напряглись, выталкивая его вперёд. Кот выпустил когти — и овладел собою. Этот кто-то прячется среди ящиков, подумал он. Пожалуй, лучше вообще ничего не говорить. Люди так странно реагируют на говорящих котов. Нельзя полагаться на то, что все вокруг психи, как эта девчонка-сочинительница.
Голос словно тянул его к себе. Придется сказать хоть что-нибудь.
— Спасибочки, мне и здесь хорошо, — отозвался Морис.
Последние слова ранили. Но, как ни странно, не слишком сильно. Голос звучал резко, громко, драматично, словно владелец голоса рассчитывал увидеть, как Морис корчится в муках. А вместо того вызвал лишь легкую мигрень.
Когда голос раздался снова, в нем явственно звучала настороженность.
—
— Мне больше нравится «изумительный», — поправил Морис. — А ты кто такой, что задаешь мне вопросы из темноты?
Морис не чуял ничего, кроме крыс. Чуть в стороне и слева что-то зашуршало. Кот вгляделся в полумрак: к нему подбиралась огромная крыса.
Новый звук заставил его обернуться. С другой стороны подкрадывалась ещё одна крыса. Морис едва различал её среди теней.
Впереди послышался шорох: прямо перед Морисом из мглы бесшумно вынырнула третья крыса.
Мистер Зайка с ужасом понял, что он — очень упитанный зайчик — один-одинешенек в Темном лесу. Ах, если бы он только не был зайчиком — или хотя бы не таким упитанным! Но Крысик Кристофер уже спешил на помощь. Он и не догадывался, что его ждёт.
Три крысы прыгнули — но опоздали. В воздухе осталась только дырка в форме Мориса. А сам Морис был уже в противоположном конце подвала и карабкался вверх по ящикам.
Снизу послышался писк. Кот перескочил на следующий ящик и углядел в стене дыру: здесь выпало несколько прогнивших кирпичей. Морис метнулся к дыре, забарахтался в воздухе — кирпичи обваливались под его лапами — и протиснулся в неизвестность.
Он оказался в следующем погребе. Причём полном воды. Строго говоря, то, что его заполняло, было не
Морис приземлился прямо туда. Послышался всхлюп.
Стараясь не дышать, кот яростно разгребал лапами вязкую гущу, пока не выкарабкался наконец на гору щебня в противоположном конце подвала. Обрушенная балка, склизкая от плесени, подводила к обугленным деревянным стропилам под потолком.
Жуткий голос по-прежнему звучал в его голове, но приглушенно. Голос пытался им командовать. Командовать
С кота стекала вонючая жижа. Она даже в уши набилась. Морис принялся было вылизываться, но вовремя остановился. Вылизаться дочиста — совершенно нормальная кошачья реакция. Вот только если слизать с себя
