Некая темная река в глубине его существа вот уже много месяцев была перекрыта плотиной. Слишком долго поток этот беспомощно бурлил и пенился, пока вокруг сновал крохотный пищащий народец. Коту отчаянно хотелось прыгнуть, куснуть, убить. Отчаянно хотелось быть
А пока кот кувыркался, и кусался, и дрался, тихий голосочек на задворках его крохотного разума, что спрятался от греха подальше, последняя малюсенькая частичка, что ещё была Морисом, а не кровожадным маньяком, подсказала: «Вот, сейчас! Куси сюда!»
Зубы и когти сомкнулись на узле из восьми связанных друг с другом хвостов — и разорвали его.
Ничтожный ошметок того, что некогда составляло Морисово «я», заслышал, как мимо пролетела мысль:
И тут же угасла. В подвале кишели крысы, просто крысы, ничего, кроме крыс, — они дрались друг с другом, спеша поскорее убраться с дороги яростного, шипящего, рычащего, хищного кота, к которому вернулась кошачья суть. Кот кусал, рвал, прыгал, когтил… вот он развернулся — и увидел маленького белого крыса, который так и не стронулся с места на протяжении всей битвы. Морис выпустил когти…
— Морис! — пискнул Фасоль Опасно-для-Жизни.
Дверь громыхнула один раз, потом другой — Кийт ещё раз пнул башмаком в замок. После третьего удара дерево треснуло и проломилось.
В противоположном конце подвала полыхала огненная стена. Языки пламени — темные, недобрые, — смешивались с густым дымом. Клан протискивался сквозь решетку и рассыпа́лся по обе стороны, в ужасе глядя на огонь.
— О нет! Скорее, там за следующей дверью есть ведра! — крикнул Кийт.
— Но… — замялась Злокозния.
— Мы должны потушить пожар! Да быстрее же! Это работа для тех, кто ростом повыше!
Пламя шипело и потрескивало. Повсюду в огне и на полу за его пределами валялись мертвые крысы. Кое-где — не целиком, но кусками.
— Что тут произошло? — спросил Гуталин.
— Похоже, война, шеф, — отозвался Сардины, обнюхивая трупы.
— А мы можем обойти огонь?
— Слишком горячо, босс. Прости, но мы… а это, часом, не Персики?
Персики распростерлась на полу у самого огня, грязная по уши, и что-то бормотала про себя. Гуталин присел рядом. Персики открыла глаза и посмотрела на него затуманенным взглядом.
— Персики, ты в порядке? А что случилось с Фасолью?
Сардины молча похлопал Гуталина по плечу и указал лапой.
Сквозь пламя двигалась тень…
Тень медленно и неслышно шла между стенами огня. На краткий миг в подрагивающем раскаленном воздухе она показалась огромной, — словно из пещеры выбиралось какое-то чудище, — а затем стала… просто котом. От шерсти его валил дым. Что не обгорело, то покрылось запекшейся коркой грязи. Один глаз был закрыт. Через каждые несколько шагов кот чуть проседал; за ним тянулся кровавый след
Кот тащил в зубах крохотный белый пушистый комочек.
Кот поравнялся с Гуталином и, не оглянувшись, двинулся дальше. Он утробно урчал.
— Это
— Он тащит Фасоль Опасно-для-Жизни! — крикнул Гуталин. — Остановите этого кота!
Но Морис уже остановился и сам. Он обернулся, лег, вытянул перед собою лапы, мутным взором посмотрел на крыс.
А затем очень осторожно положил пушистый комочек на пол. Потыкал в него носом раз-другой, проверяя, не шевельнется ли. Но комочек застыл неподвижно. Морис медленно сморгнул. Вид у кота был озадаченный — и словно бы заторможенный. Он зевнул — наружу вырвался клуб дыма. Морис опустил голову на лапы — и умер.
Морису казалось, что мир полнится призрачным светом: так бывает перед самым восходом, когда уже достаточно развиднелось, чтобы рассмотреть предметы, но слишком темно, чтобы различать цвета.
Кот сел и принялся умываться. Вокруг мельтешили крысы и человеки — но словно бы в замедленной съемке. Мориса они не интересовали. Чем бы уж они там ни занимались, да пусть себе делают что хотят. Другие носятся себе туда-сюда, безмолвно, как привидения, но только не Морис. Такое положение вещей кота более чем устраивало. Глаз не болел, шкура не ныла, лапы не измочалены — существенное улучшение в сравнении с недавним положением дел!
А если задуматься, Морис был не вполне уверен, что такое произошло совсем недавно. Явно что-то прескверное. Рядом лежало нечто очень похожее на Мориса, вроде трехмерной тени. Кот уставился на это нечто — и вдруг обернулся: в безмолвном призрачном мире послышался легкий звук.
Под стеной возникло какое-то движение. Крохотная фигурка размашисто шагала прямиком к жалкому комочку, который был Фасолью Опасно-для-Жизни. Фигурка была размером с крысу, но куда более осязаемая, нежели все прочие крысы, и, в отличие от всех когда-либо виденных Морисом крыс, драпировалась в черный плащ.
Крыса в одежде, подумал Морис. Но эта — явно не из книжки про мистера Зайку. Из-под черного капюшона выглядывал костяной нос крысиного черепа. А на плече это существо несло крохотную косу.
