Сержанту померещилось, будто крыса изучающе на него смотрит. Не так, как животное смотрит на человека, пытаясь понять, опасен ли он. Крыса не казалась испуганной, скорее — заинтересованной. На голове у неё красовалась какая-то красная клякса.
Крыса отсалютовала сержанту. Явно отсалютовала, хотя заняло это не больше секунды. А в следующий миг все крысы исчезли.
Сержант ещё какое-то время неотрывно смотрел на дыру; с подбородка его капала вода.
И тут послышалось пение. Пение доносилось из сливного отверстия и отзывалось эхом, словно долетало издалека. Один голос начинал, и целый хор подхватывал:
Песня смолкла. Сержант Доппельпункт заморгал и покосился на пустую бутылку из-под пива, оставшуюся со вчерашнего вечера. На ночном дежурстве он вдруг почувствовал себя так одиноко. И не то чтобы в Дрянь-Блинцбург кто-то вторгся, в конце-то концов. Ведь взять тут нечего.
Но, наверное, рассказывать об этом не стоит. Наверное, ничего такого и не было. Наверное, просто пиво попалось некачественное.
Дверь караулки распахнулась, и вошел капрал Кнопф.
— Утречко доброе, сержант, — поздоровался он. — Тут, это… что с вами такое?
— Ровным счетом ничего, капрал! — быстро заверил Доппельпункт, вытирая лицо. — Я лично ничего необычного не видел! Что стоишь столбом? Пора отпирать ворота, капрал!
Стражники вышли из караулки, распахнули городские ворота, и внутрь хлынул солнечный свет. А вместе с ним — длинная, ну очень длинная тень.
«Ох ты ж, батюшки, — подумал сержант Доппельпункт. — Денёк-то, похоже, не задался…»
Мимо стражников, не удостоив их и взглядом, проехал всадник верхом на коне — прямиком на городскую площадь. Стражники бросились за ним. Вообще-то людей с оружием игнорировать не полагается.
— Стой! По какому делу приехал? — потребовал капрал Кнопф. Ему приходилось по-крабьи бежать за конем, чтобы не отстать. Всадник, одетый в черное и белое, походил на сороку.
Незнакомец не отозвался ни словом — лишь улыбнулся про себя краем губ.
— Ладно, ладно, может, никаких дел у тебя и нет, но ведь просто назваться ничего не стоит, так? — предложил капрал Кнопф, который отнюдь не искал неприятностей на свою голову.
Всадник смерил его взглядом — и снова уставился прямо перед собою.
Сержант Доппельпункт заприметил в воротах небольшую крытую повозку, запряженную осликом. Повозкой правил безобидный старичок. Стражник напомнил себе, что он — сержант, а значит, платят ему больше, чем капралу, а значит, мысли его стоят дороже. А мысль у него была вот какая: вовсе не обязательно проверять на въезде
— Стой!
— Хе-хе! Ещё чего! — заявил старичок. — Вы там с осликом поосторожнее, если его разозлить, он кусается неслабо. Моё дело предупредить.
— Ты пытаешься выказать презрение к Закону? — возмутился сержант Доппельпункт.
— Я просто не пытаюсь его скрыть, мистер. Хотите что-нибудь по этому поводу сделать, потолкуйте с моим боссом. Он вон он, верхом на коне. На громадном таком.
Незнакомец в черно-белом спешился у фонтана в центре площади и как раз открывал седельные сумы.
— Пойти и впрямь с ним поговорить, что ли? — пробормотал про себя сержант.
К тому времени, как он поравнялся с незнакомцем — а ноги сержант передвигал как можно медленнее, — тот уже установил у фонтана небольшое зеркальце и теперь сосредоточенно брился. Капрал Кнопф не сводил с чужака глаз. Ему доверили подержать лошадь.
— Почему ты его до сих пор не арестовал? — прошипел сержант.
— А за что, за нелегальное бритье? Я вам так скажу, сержант, арестовывайте его сами!
Сержант Доппельпункт откашлялся. Несколько ранних пташек из числа горожан уже наблюдали за ним с явным интересом.
— Эгм… вот что, послушай, друг. Я уверен, ты вовсе не хотел… — начал сержант.
Незнакомец выпрямился и одарил стражников таким взглядом, что оба непроизвольно отпрянули назад. А затем протянул руку и развязал ремешок, скрепляющий сверток плотной кожи, подвешенный у седла.
Сверток развернулся. Сержант Кнопф присвистнул. По всей длине кожаного лоскута на петельках крепились десятки флейт и дудочек. Они матово поблескивали в лучах рассветного солнца.
— О, так вы —
— О, если вам нужен завтрак, миссис Тык из «Синей капусты» вас…
