Избранные произведения. III том полностью

— Это у вас-то есть план? — промолвил он. — Ты, никак, сам его придумал?

— Да, я, и Гуталин, и Злокозния.

— Хорошо, расскажите мне про этот ваш замечательный план, — вздохнул Морис.

— Мы запрем киикиков в клетках, и ни одна крыса за дудочником не последует. То-то он оконфузится, а? — сказала Злокозния.

— И все? Это и есть ваш план?

— А что, думаешь, не сработает? — забеспокоился Кийт. — Злокозния сказала, дудочник так устыдится, что уйдет сам.

— Ты вообще в людях не разбираешься, да? — вздохнул Морис.

— Скажешь тоже! Я ведь человек, — напомнила Злокозния.

— И что? В людях разбираются кошки. Нам поневоле приходится. Никто, кроме людей, буфеты открывать не умеет. Слушай, даже у крысиного короля и то был план получше. Хороший план — это не когда кто-то выигрывает, это когда никто не считает, что проиграл. Понятно? Вам вот что надо сделать… нет, не сработает, нам потребуется много ваты…

Злокозния торжествующе встряхнула мешком.

— Вообще-то я подумала, что если я окажусь в плену внутри гигантского подводного механического кальмара и мне понадобится законопатить щели…

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя в мешке большой запас ваты, так? — напрямик спросил Морис.

— Да!

— Как я мог в тебе усомниться, — фыркнул Морис.

Гуталин воткнул меч в грязь. Вокруг него собрались крысы-старейшины, вот только принцип старшинства поменялся. Среди крыс солидного возраста теперь были и молодые, и каждая — с темно-красной отметиной на голове, и они решительно пробивались в первые ряды.

И все тараторили без умолку. Гуталин чуял облегчение, накатившее, когда Костяная Крыса прошла мимо и не оглянулась…

— Тишина! — рявкнул Гуталин.

Его окрик прозвучал подобно удару гонга. Все красные глаза обратились на вожака. Гуталин смертельно устал, дышал он тяжело, с присвистом, шерсть его покраснела от крови и почернела от сажи. Не вся кровь была его.

— Война ещё не закончилась, — промолвил он.

— Но мы только что…

— Война ещё не закончилась! — Гуталин оглядел круг. — Мы выловили не всех здоровенных бойцовых крыс, — прохрипел он. — Врассоле, возьмешь двадцать наших и вернешься к гнездам, поможешь их охранять. Большие Скидки и старые самки уже там, они разорвут в клочья любого врага, но я не хочу рисковать.

Врассоле свирепо воззрился на Гуталина.

— Не понимаю, с какой стати ты… — начал было он.

— Выполняй приказ!

Врассоле торопливо припал к земле, махнул крысам позади себя и стремглав унесся прочь.

Гуталин оглядел остальных. Кое-кто, ощутив на себе его взгляд, отшатывался назад, словно опаленный пламенем.

— Мы разобьемся на взводы, — объявил вожак. — Все крысы Клана, которые не участвуют в охране гнезд, разобьются на взводы. И в каждом должно быть хотя бы по одной крысе из капканной команды! Возьмите с собой огня. Крысята помоложе пусть бегают посыльными, чтоб вы не теряли связи друг с другом! К клеткам не подходите, эти бедолаги подождут! Прочешите все туннели, все подвалы, все дыры и все углы! Если встретите чужую крысу и она прижмется к земле, берите её в плен! Но если она вступит в драку — а крупные крысы непременно станут драться, потому что ничего другого они не умеют, — убивайте её. Палите её или кусайте! Убивайте наверняка! Вы меня слышите?

Крысы согласно загалдели.

— Я сказал, вы меня слышите?

На этот раз ответом ему был дружный рев.

— Отлично! И мы не остановимся, пока не очистим туннели из конца в конец! А потом проделаем то же самое снова! Пока эти туннели не станут нашими! Потому что… — Гуталин сжал меч, оперся на него на мгновение, чтобы перевести дыхание, а когда заговорил снова, слова его прозвучали не громче шепота. — Потому что мы сейчас в самом сердце Темного леса, и мы обнаружили Тёмный лес в собственных душах, и… сегодняшней ночью… мы… это нечто ужасное. — Он снова перевел дыхание, и следующие его слова расслышали только те, кто стоял совсем близко. — И нам больше некуда идти.

Рассветало. Сержант Доппельпункт, составляющий половину официальной городской Стражи (причём бóльшую), всхрапнув, пробудился в тесной караулке у главных врат.

Он кое-как оделся, умылся в каменной раковине, погляделся в осколок зеркала на стене.

И замер. Послышался слабый, но отчаянный писк, а затем маленькая решеточка над сливным отверстием сдвинулась в сторону, и наружу выскочила крыса. Здоровенная такая, серая. Крыса взбежала вверх по его руке, а потом спрыгнула на пол.

По лицу сержанта Доппельпункта текла вода. Страж закона ошарашенно наблюдал: из трубы появились три крысы поменьше и кинулись в погоню за первой. В центре комнаты крыса обернулась и изготовилась сражаться, но крысы помельче набросились на неё одновременно с трех сторон. Это была не драка. Скорее похоже на казнь, подумал сержант.

В стене зияла заброшенная крысиная нора. Две крысы схватили тушку за хвост и оттащили её в дыру, с глаз подальше. А третья остановилась у входа в нору, обернулась, встала на задние лапы.