Девочка торжествующе обернулась к толпе. Но толпа все ещё сомневалась. Эти люди не прочли столько книжек, сколько Злокозния, и руководствовались скорее опытом реальной жизни, а именно: если кто-то маленький и добродетельный бросает вызов кому-то большому и гадкому, ему очень быстро приходит крындец.
Но откуда-то из задних рядов толпы раздался крик:
— Дайте глуповатому парнишке шанс! Он, по крайней мере, дешевле обойдется! — А кто-то ещё подхватил: — Вот именно! — и ещё кто-то: — Я с вами, ребята, совершенно согласен! — И никто, похоже, не заметил, что все голоса доносятся почти от самой земли и напрямую связаны с перемещениями взъерошенного кота, у которого половины шерсти недостает. Вместо того поднялся общий гул — гул без слов, ничего такого, что способно навлечь на кого-то неприятности, если дудочник разозлится, просто невнятное бормотание в общем и целом, подразумевающее, что — не в обиду будь сказано, учитывая все точки зрения, все взвесив и хорошенько обдумав, сложив два и два и при прочих равных, люди не прочь дать мальчику шанс, если никто не против, конечно, и не принимайте это на свой счёт.
Дудочник пожал плечами.
— Идёт, — кивнул он. — Об этом ещё долго говорить станут. И что я получу, когда выиграю?
Мэр откашлялся.
— В создавшихся обстоятельствах, кажется, принято предлагать руку дочери? — предположил он. — У неё превосходные зубы, и она станет хорош… она станет женой любому, у кого в доме достаточно свободного места под книжные полки…
— Отец! — воскликнула Злокозния.
— Не сейчас, но впоследствии, понятное дело, — промолвил мэр. — Он неприятный тип, но зато богат…
— Нет, спасибо, я возьму деньгами, — возразил дудочник. — Так или иначе.
— Я же сказал, мы не можем себе этого позволить! — напомнил мэр.
— А я сказал, так или иначе, — повторил дудочник. — А чего потребуешь ты, малыш?
— Твою дудочку, — промолвил Кийт.
— Нет, малыш. Она же волшебная.
— Тогда почему ты боишься поставить её на кон?
Дудочник сощурился.
— Ладно, идёт, — кивнул он.
— А город должен позволить мне решить проблему с крысами, — промолвил Кийт.
— Ну а ты-то сколько запросишь? — уточнил мэр.
— Тридцать золотых монет! Тридцать золотых монет. Ну же, скажи им! — раздался голос из задних рядов.
— Нет, вам это не будет стоить ни пенса, — возразил Кийт.
— Идиот! — проорал голос в толпе. Люди озадаченно заозирались.
— То есть вообще даром? — уточнил мэр.
— Да, даром.
— Эгм… предложение насчет руки моей дочери все ещё в силе, если ты…
—
— Нет, так бывает только в сказках, — возразил Кийт. — А ещё я верну много украденной крысами еды.
— Они ж её
— Я же сказал, что решу вашу проблему с крысами, — настаивал Кийт. — Мистер мэр, вы согласны?
— Ну, если ты не требуешь платы…
— Но сперва мне нужно одолжить у кого-нибудь дудочку, — продолжал Кийт.
— У тебя даже дудочки нет? — удивился мэр.
— Моя сломалась.
Капрал Кнопф ткнул мэра в бок.
— У меня со времён армии тромбон завалялся, — сообщил он. — Я сбегаю принесу, а? Мигом обернусь.
Дудочник расхохотался.
— А что, тромбон не считается? — уточнил мэр, едва капрал Кнопф умчался прочь.
— Что? Зачаровывать крыс — тромбоном? Да ладно, ладно, пусть малыш попробует. Попытка не пытка. Ты хорошо играешь на тромбоне, да?
— Не знаю, — отозвался Кийт.
— Что значит «не знаю»?
— Я никогда не пробовал. Я бы куда охотнее сыграл на флейте, или флейте-пикколо, или трубе, или на ланкрской волынке, но я видел, как играют на тромбоне, и мне кажется, ничего сложного в этом нет. Это ж всего-навсего труба-переросток.
— Ха! — фыркнул дудочник.
Стражник уже бежал назад, на ходу надраивая помятый тромбон рукавом, отчего тот становился только грязнее. Кийт взял инструмент в руки, обтер мундштук, поднес его к губам, выдвинул кулису и выдул долгую ноту.
— Вроде работает, — признал он. — Наверное, по ходу дела научусь. — И коротко улыбнулся дудочнику. — Хочешь попробовать первым?
— Да ты этой развалюхой ни одной крысы не зачаруешь, малыш, — фыркнул дудочник, — но я с удовольствием посмотрю, как ты пыжишься.
Кийт снова одарил его улыбкой, вдохнул поглубже и заиграл.
Зазвучала мелодия. Инструмент пищал и хрипел, потому что капрал Кнопф, случалось, использовал его как молоток, но мелодия и впрямь зазвучала — быстрая, прямо-таки лихая. Под такую ноги сами начинают притоптывать.
И нашелся тот, кто не устоял.
Из трещины в ближайшей стене появился Сардины, считая себе под нос: «и-раз-два-три-четыре». Толпа завороженно наблюдала, как крыс самозабвенно отплясывает на мостовой — пока танцор не исчез в водосточной трубе. Только тогда люди зааплодировали.
Дудочник покосился на Кийта.
— Эта крыса была в
— Я не заметил, — пожал плечами Кийт. — Твоя очередь.
Откуда-то из-под складок одежды дудочник извлек первую секцию дудки, совсем короткую. Из кармана достал вторую секцию и вдвинул её в пазы первой. Секции сощёлкнулись — этак звонко, по-военному.
Все ещё не сводя глаз с Кийта и ухмыляясь, из нагрудного кармана дудочник достал мундштук и навинтил его на флейту до финального щелчка.
