Избранные произведения. III том полностью

— В самом деле? — откликнулся мистер Шлюммер. — Честное слово, вот ведь странное будущее. Ну да, наверное, давно пора было навести порядок…

И он поудобнее устроился в кресле и вскорости захрапел снова.

А повсюду вокруг снова заспорили: казалось, дискуссиям не будет конца. Многие говорили одновременно. Кое-кто слушал. Иногда спорщики соглашались друг с другом… и переходили к следующему пункту… и снова начинали спорить. Но стопка бумаг на столе росла и росла и выглядела все более официально.

Гуталин в очередной раз заставил себя проснуться и заметил, что за ним наблюдают. Сидящий на противоположном конце стола мэр устремил на него долгий задумчивый взгляд.

А затем мэр откинулся к спинке стула и что-то сказал секретарю; тот кивнул, обошел стол, минуя спорщиков, и приблизился к Гуталину.

Секретарь нагнулся.

— Ты ме-ня по-ни-ма-ешь? — спросил он, отчетливо произнося каждый слог.

— Да… по-то-му… что… я… не… и-ди-от, — отозвался Гуталин.

— О, эгм… мэр хотел бы поговорить с вами один на один в своем кабинете, — промолвил секретарь. — Дверь вон там. Я могу помочь вам спуститься, если хотите.

— Я могу укусить вас за палец, если хотите, — откликнулся Гуталин. Мэр уже направлялся к двери. Гуталин соскользнул вниз и последовал за ним. Никто не заметил их ухода.

Выждав, сколько надо, чтобы не прищемить Гуталину хвост, мэр аккуратно закрыл дверь.

В кабинете было тесно и неприбрано. На всех ровных поверхностях громоздились стопки бумаг. Вдоль нескольких стен выстроились стеллажи; книги и бумаги заполняли все полки, а дальше впихивались поверх первого ряда и куда придется.

Мэр, двигаясь с подчеркнутой осторожностью, уселся в огромное, довольно-таки потрепанное вращающееся кресло и поглядел вниз на Гуталина.

— Боюсь, я сейчас все испорчу, — промолвил он. — Мне подумалось, не побеседовать ли нам… промеж себя. Можно, я подниму вас с пола? Ну, то есть разговаривать с вами было бы куда проще, если бы вы сидели на моем столе.

— Нет, — отрезал Гуталин. — А с вами говорить было бы куда проще, если бы вы легли на пол. — Крыс вздохнул. Он слишком устал для подобных игр. — Если вы опустите на пол раскрытую ладонь, я на неё встану, и вы сможете поднять меня до уровня стола, — предложил он. — Но если вы задумали какую-нибудь подлость, я откушу вам палец.

Мэр с превеликой осторожностью поднял гостя на нужный уровень. Гуталин соскочил на завалы бумаг, пустых чайных чашек и старых ручек, что загромождали обтянутую потертой кожей поверхность, и встал, глядя снизу вверх на смущенного хозяина.

— Эгм… а в вашей работе канцелярщины много? — полюбопытствовал мэр.

— Записи ведет Персики, — признался Гуталин.

— Это та маленькая самочка, которая, прежде чем заговорить, всегда откашливается? — уточнил мэр.

— Да, она.

— Она очень… категорична, не так ли? — продолжал мэр. Гуталин видел: бедняга аж вспотел от волнения. — Она уже изрядно запугала некоторых членов совета, ха-ха.

— Ха-ха, — откликнулся Гуталин.

Вид у мэра был ужасно несчастный. Он, похоже, отчаянно пытался найти нужные слова.

— Вы… эгм… благополучно обустроились? — поинтересовался он.

— Прошлой ночью я сражался с псом в крысиной яме, а потом, кажется, ненадолго застрял в капкане, — ледяным тоном сообщил Гуталин. — А потом мы немножечко повоевали. А так не жалуюсь, спасибо.

Мэр озабоченно воззрился на него. И впервые на своей памяти Гуталин почувствовал жалость к двуногому. Глуповатый с виду парнишка был совсем не таким. Мэр выглядел не менее уставшим, чем крысиный вожак.

— Послушайте, — промолвил Гуталин, — я думаю, все получится, если вы меня об этом хотели спросить.

Мэр просиял.

— Вы так думаете? Споры все не утихают.

— Вот поэтому я и думаю, что все получится, — кивнул Гуталин. — Люди и крысы спорят. Вы не подсыпаете яду в наш сыр, а мы не гадим вам в варенье. Всем будет непросто, но начало положено.

— Мне хотелось бы кое-что прояснить для себя, — промолвил мэр.

— Да?

— Вы же действительно могли отравить наши колодцы. Вы могли поджечь наши дома. Дочка говорит, вы очень… продвинутые. И вы ничем нам не обязаны. Почему вы этого не сделали?

— А зачем? Что бы мы стали делать потом? — спросил Гуталин. — Пошли бы в другой город? И все началось бы сначала? Если бы мы вас перебили, что бы мы от этого выиграли? Рано или поздно нам все равно пришлось бы вступить в переговоры с двуногими. Так почему бы и не с вами?

— Я рад, что мы вам симпатичны! — сказал мэр.

Гуталин открыл было рот, чтобы сказать:

«Симпатичны? Нет, мы просто не ненавидим вас достаточно сильно. Мы вам не друзья».

Но…