Для характеристики системы наказаний, применявшихся к крепостным крестьянам, большое значение имеют инструкции вотчинным приказчикам, действовавшие в XVIII, а частично и в XIX веках. Таких инструкций сохранилось большое количество[440]. По ним можно видеть, что во владениях крупнейших русских феодалов Шереметевых, Строгановых, Татищевых, Волынских, Румянцевых, Орловых и других действовали свои своды законов, система наказаний которых была основана на телесных наказаниях и штрафах. За более важные преступления крепостные крестьяне передавались государственному суду. Так, по наказу Д. А. Шепелева приказчику сельца Глинки (Михайловского уезда) Ивану Балашеву (1718 г.) надлежало: «корчемникам чинить жестокое наказание, на мирском сходе бить кнутом на козле нещадно», а кто «буде без ведома приказчикова куды пойдет или поедет, а десятники повседневно не учнут их осматривать и о том объявлять и таким противником, как десятником, так и всем крестьянам и другим обывателям, чинить жестокое наказание на мирском сходе без всякого милосердия, бить батоги нещадно, да на них же править штраф», но если «кто-нибудь скажет за собою государево слово или дело, и таких ловить и, оковав руки и ноги, отсылать куда царского величества Указ повеливает, за крепким караулом со многими провожатыми, того часу и незамедленной самой скорости»[441]. За любые провинности крепостным крестьянам назначались плети и розги сотнями и тысячами. Так, по одной из вотчин в 1763–1765 годах устанавливалось: «Дворовым нашим людям, которые имеются в Москве отпущенные на оброк, что б конечно все по воскресным дням в нашем доме явились, а ежели который хотя один день явкою пропустит, таковых сечь розгами, давая за каждый пропуск по тысячи раз нещадно», при этом «ежели кто из наших людей высечетца плетьми на дровнях, дано будет сто ударов, а розгами по десяти тысяч; таковым более полунедели лежать не давать же; а кто сверх того пролежит более за те дни не давать им всего хлеба, столового запасу и указанного всего же»[442].
В XVIII веке царское правительство все более и более расширяет право помещиков наказывать крепостных. 13 декабря 1760 г. Елизавета Петровна издала Указ о праве помещиков ссылать крепостных крестьян в Сибирь. Этим Указом устанавливалось: «Кто из помещиков пожелает своих людей и крестьян, также и женск пол, которыя вместо должных по своим знаниям услуг, воровством, пьянством и прочими непристойными продерзностными поступками, многия вред, разорении, убытки и беспокойства приключают… таковых за оные непотребства, однако ж годных к крестьянской и другой работе, летами не старее 45 лет, отдавать к объявленному поселению, коих для помянутого отправления в Сибирь, принимать по заручным (по собственным. –
Эту политику расширения «карательных прав помещиков» продолжала «либеральная» Екатерина II, издав 17 января 1765 г. «Указ о приеме Адмиралтейской Коллегией присылаемых от помещиков для смирения крепостных людей и об употреблении их в тяжкую работу».
Указ устанавливал, что «…буде кто из помещиков людей своих по продерзностному состоянию заслуживающих справедливое наказание, отдавать пожелает для лучшего воздержания в каторжную работу, таковых Адмиралтейской Коллегии принимать и употреблять в тяжкую работу на толикое время, на сколько помещики их похотят, и во всю ту оных людей в работе бытность довольствовать пищею и одеждою из казны равно с каторжными; когдаж помещики их пожелают обратно взять, то отдавать им бесприкословно, с тем только, если таковые по бытности своей в работе положенного платья и обуви срока не выносят, то оное от них отбирать в казну»[444].
Эти безграничные права помещиков – наказывать «своих» крестьян были закреплены Указом Екатерины II от 22 августа 1767 г. «О бытии помещичьим людям и крестьянам в повиновении и послушании у своих помещиков и о неподавании челобитен в собственныя ее величества руки», запрещавшим жаловаться на помещиков. В нем говорилось: «А буде и по обнародовании сего е. и. в. указа которые люди и крестьяне в должном у помещиков своих послушании не останутся, и в противность выше изображенного 2-й уложенной главы 13 пункта недозволенныя на помещиков своих челобитныя, а наипаче е. и. в. в собственные руки подавать отважаться: то как челобитчики, так и сочинители сих челобитен наказаны будут кнутом, и прямо сошлются в вечную работу в Нерчинск, с зачетом их помещикам в рекруты»[445].
Необходимо, однако, отметить, что при всей жестокости наказаний в России в XVII и XVIII веках, эта жестокость никогда не доходила до тех изысканных форм мучительства, которые предусматривались законодательством Западной Европы.
