Н. Д. Сергеевский правильно указывал на то, что «грубы и жестоки были формы смертной казни в древней России, но до такого разнообразия и утонченности способов лишения жизни преступников, до таких сложных приспособлений к увеличению страдания преступника, какие мы находим в Западной Европе, наше отечество никогда не доходило»[446].
Со второй половины XVIII века появляется тенденция к некоторому ограничению применения смертной казни, а затем и членовредительских и телесных наказаний.
Указы 25 мая 1753 г[447], и 18 июня 1753 г[448], предлагали заменять смертную казнь другими наказаниями – вечной ссылкой на каторжные работы после публичного наказания кнутом и клеймения.
Смертная казнь сохранялась только за государственные, карантинные и воинские преступления.
Результатом этих указов, как и указа от 30 сентября 1754 г.[449], было «лишь формальное уничтожение смертной казни: она осталась в замаскированном виде – в форме заселения кнутом, плетьми, батогами, даже розгами»[450].
Широкое применение смертная казнь имела место и после 1754 года. Так, были осуждены к смертной казни за бунт Мирович и его сообщники (1764 г.)[451], казнены убийцы Московского архиепископа Амвросия (1771 г.), Пугачев и большое число его товарищей (1775 г.)[452], декабристы Рылеев, Пестель, Муравьев-Апостол, Бестужев и Каховский (1826 г.) и другие.
Указы Екатерины об отмене смертной казни не были учтены и при составлении проектов Уголовного Уложения 1754 и 1766 годов, которые представляли собой в основном свод действовавшего в середине XVIII века права: Уложения 1649 года, Воинских Артикулов, Морского Устава и отдельных законов, изданных после Уложения 1649 года. Наказания, предусматривавшиеся проектами, в большинстве случаев заключались в смертной казни, телесных наказаниях (кнут, батоги, плети) и вечных каторжных работах.
В проектах смертная казнь снова предусматривается за большое число преступлений: за богохульство и другие религиозные преступления, за государственные преступления, за некоторые виды кражи, за оскорбление действием родителей, за денежные преступления, лжесвидетельство и т. д.
Проекту 1754 года известны следующие виды смертной казни: отсечение головы, повешение, сожжение, колесование, залитие горла расплавленным металлом, разорвание пятью лошадьми и повешение за ребра.
Проект 1766 года несколько смягчает виды смертной казни. Разорвание лошадьми и повешение за ребра (почти не встречавшиеся в практике) заменяются четвертованием и колесованием. Кроме того, проект освобождает от телесных наказаний дворян, «состоящих в классах», и купцов 1-й гильдии (в жизнь это было проведено в 1785 году).
Проекты предусматривают также применение штрафов, конфискации и ссылки[453].
Новые взгляды в области применения наказаний были впервые официально высказаны в России в Екатерининском Наказе (1767 г.). Программа Наказа – это программа просвещенного абсолютизма конца XVIII века.
Наказ Екатерины не имел никакого
В своем Наказе Екатерина по вопросу о наказании разделяет, а в ряде случаев повторяет положения Монтескье и Беккариа (Наказ был послан на отзыв Вольтеру и Дидро)[456]. Наказ исходит из того, что «искусство поучает нас, что в тех странах, где кроткие наказания, сердце оными столько же поражается, как в других местах жестокими» (ст. 85). Екатерина высказывается за соответствие наказания преступлению и за различные наказания за различные преступления (ст. 94 и 95). Наказание должно быть «скорое, потребное для общества, умеренное сколь можно при данных обстоятельствах, уравненное с преступлением и точно показанное в законах» (ст. 200). Цель наказания, по мнению Екатерины, не в том «чтоб мучить тварь чувствами одаренную; они на тот конец предписаны, чтоб воспрепятствовать виноватому, дабы он впредь не мог вредить обществу, и чтобы отвратить граждан от соделания подобных преступлений» (ст. 205).
Екатерина высказывалась против жестоких наказаний (ст. 206–208) и за ограничение применения смертной казни: «в обыкновенном состоянии общества смерть гражданина ни полезна, ни нужна» (ст. 210). Она полагала, что «гораздо лучше предупреждать преступления нежели наказывать» (ст. 240)[457].
