Прогрессивный русский деятель конца XVIII века П. С. Батурин (1740 г-1803 г.), возражая автору шарлатанской массонской книги «О заблуждениях и истине» Сен-Мартену (книга вышла в русском переводе в 1785 г.), утверждавшему, что «должно искать преступнику наказания в самой той вещи и в том чине вещей, которые им повреждены, и не брать их из иного отделения вещей, которое, не имея никакого отношения с подлежащим преступлением, будет также повреждено, а преступление от того не загладится», писал: «Преступления же наказываются не для того, чтобы они заглаживались, ибо никакая сила не может соделанное учинить не соделанным, но для того, чтоб воспрепятствовать другим покушаться на оные»[462].
Представителями наиболее прогрессивных взглядов своей эпохи, защитниками интересов крепостного крестьянства были революционные демократы. Во всех областях науки общественной жизни они выступали представителями революционной России.
Наиболее последовательными представителями прогрессивных взглядов в области уголовного права и задач наказания в конце XVIII века были А. Н. Радищев и Ф. В. Ушаков.
А. Н. Радищев (1749–1802 гг.) в области уголовного права
Радищев считал, что при определении наказаний «иной цели иметь не можно, как исправление преступника или действие примера для воздержания от будущего преступления»[463]. Поэтому «намерение всяких наказаний не может иное быть как или предупреждение преступлений или исправление преступника (мщение всегда гнусно)…» Он полагал, что наказания должны быть разделены следующим образом:
1. Наказания, стремящиеся к исправлению преступника.
2. Наказания, налагаемые для предупреждения преступлений.
В эпоху широкого применения смертной казни и членовредительских наказаний Радищев выступает за безоговорочную отмену их: «аксиомой поставить можно, что казнь смертная совсем не нужна… жестокость и уродование не достигают в наказаниях своей цели»[464].
Радищев рекомендует следующую систему наказаний:
«1-е) Темничное заключение и содержание под стражею: а) больше и меньше строгое, в б) работе.
2-е), Ссылка: а) на всегда, б) на время.
3-е) Изгнание: а) на всегда, б) на время.
4-е) Лишение отечества или места пребывания: а) на всегда, б) на время.
5-е) Телесное наказание. Сие не иначе должно быть, как в виде исправления, а потому всегда легко, и с великою осторожностью.
6-е) Лишение выгод, прав и преимуществ своего сословия.
7-е) Лишение доброго имени.
8-е) Денежная пеня.
9-е) Выговор.
Примечание. Сии наказания могут быть иногда соединены, но очень редко. Ибо усугубление наказаний превосходит всегда меру»[465].
В этой системе сохраняется, правда ограниченная, возможность применения телесных наказаний. Радищев, выражая свое мнение, пишет: «Польза наказания телесного есть (по крайней мере для меня) проблема недоказанная. Она цели своей достигает ужасом. Но ужас не есть спасение и действует лишь мгновенно»[466].
Другим представителем русской передовой общественной мысли был товарищ А. Н. Радищева по обучению в Лейпциге Ф. В. Ушаков.
Прогрессивный характер взглядов Ушакова на наказание выражался прежде всего в том, что он являлся противником теории возмездия, обосновывая свое отрицательное к ней отношение господством в обществе законов причинности. Он пишет: «Полагающие возмездие кажется похожи на последователей системы безпристрастной свободы, которые, утверждая, что хотение есть хотение и что хочу для того, что хочу, приемлют, очевидно, действие без причины»[467].
В работе «О праве наказания и о смертной казни» Ушаков рассматривает три проблемы:
«1. На чем основывается право наказания.
2. Кому оное право принадлежит.
3. Смертная казнь нужна ли и полезна ли в государстве, то есть в обществе людей, законами управляемом»[468].
Ушаков исходил из того, что если «установление наказаний есть средство необходимое для содержания порядка и для направления деяния каждого сходственно с общим благом, то ясно, что начало права наказаний основывается на их согласии, ибо кто желает цели, тот желает и средства»[469]. При этом:
«1) Вступая в общество никто не мнит о себе, что будет нарушитель закона, а тем общественный злодей, но каждый обязуясь жить по законам, никто из оных не исключен, и сие никому не предосудительно.
2) Всяк властен вдать опасности не токмо несколько своих прав, но и самую жизнь для сохранения оной»[470].
Ушаков был решительным противником смертной казни и считал, что «всяк может исправиться». Поэтому он писал: «Смертное наказание не может быть полезно ни нужно в Государстве»[471], «установление сей казни, со всем в государстве бесполезно»[472], «Смертная казнь удивляет, но не исправляет; она окрепляет, но не трогает; но впечатление медленное и продолжительное оставляет человеку полную власть над собою»[473].
