А. В. Венедиктов полагает, что и в этих случаях, с учетом особой злостности контрагента, к нему должна быть применена санкция ст. 147 ГК РСФСР.[278] Но дело в том, что контрагент, заключивший противозаконный договор, уже допустил особую злостность, тем более что судебная практика исходит из общего правила о применимости санкции ст. 147 ГК лишь к виновным участникам противозаконных договоров. Поэтому критерий, предложенный А. В. Венедиктовым (особая злостность), едва ли может иметь практическое значение, так как с этой точки зрения имущество контрагента, не успевшего исполнить противозаконный договор, во всех случаях подлежало бы изъятию в доход государства. В действительности же решение вопроса зависит от характера самого имущества. Если таковым является излишнее оборудование или непланируемые материалы, они подлежат изъятию в доход государства в виде санкции за правонарушение. Применение того же порядка к действующему оборудованию или к фондируемым и планируемым материалам могло бы вызвать прорывы в плановой деятельности социалистической хозяйственной организации. В таких случаях целесообразнее вести борьбу с противозаконными договорами не при помощи санкции ст. 147 ГК, а методами дисциплинарной и уголовной ответственности, применяемыми к конкретным виновникам.
Противозаконные сделки, заключаемые иногда юридическими лицами, являются одной из наиболее опасных форм нарушения плановой и финансово-хозяйственной дисциплины. Особое место среди них занимают сделки, заключенные в нарушение принципа специальной правоспособности юридических лиц, так как они прямо посягают на выработанные в советском праве формы юридического опосредствования объективного действия закона планомерного развития социалистического народного хозяйства. Борьба с этими сделками всеми мерами правового, экономического и общественного воздействия имеет важное значение в общем деле борьбы за выполнение плана, за дальнейшее укрепление государственной дисциплины в СССР. Вместе с тем принцип специальной правоспособности юридических лиц определяет собою и научный анализ тех условий, лишь при наличии которых юридическое лицо может выступать в качестве субъекта гражданско-правовой ответственности.
Обычно противоправным называют поведение, нарушающее нормы советского права. Однако такое определение противоправности поведения может иметь лишь предварительное значение, так как оно ограничивается правовой нормой, не указывая на те социалистические общественные отношения, которые в результате правонарушения ущемляются.[279] Между тем общественное значение правовой нормы, выражающей волю советского народа, определяется самой ее природой как установленного или санкционированного государством
Отрицание хотя бы одного из отмеченных моментов, характеризующих природу противоправного поведения, является результатом непонимания сущности взаимосвязи нормы и правоотношения, которое в свою очередь ведет либо к нормативизму в теории, либо к правовому нигилизму на практике.
Норма относится к правоотношению прежде всего, как абстрактное к конкретному: в норме права выражен общий характер регулируемых ею общественных отношений; каждое отдельное правоотношение представляет собой конкретный вид юридической связи, который соответствует абстрактной структуре правоотношения, выраженной в норме права. Далее, норма относится к правоотношению, как необходимое к случайному: в нормах советского права выражается необходимость в правовом урегулировании определенного круга социалистических общественных отношений; каждое отдельное правоотношение, возникающее на этой основе, представляет собой частный случай общественной необходимости, выраженной в норме права. Вместе с тем норма относится к правоотношению, как возможность к действительности: в норме права заключена возможность установления правоотношений при наличии определенных условий, предусмотренных в самой норме; эта возможность превращается в действительность, благодаря установлению конкретных правоотношений в соответствии с предусмотренными нормой условиями.
