Он характеризуется, во-первых, тем, что убытки наступают здесь в результате виновного поведения двух лиц – правонарушителя и потерпевшего, а сосредоточиваются эти убытки в сфере одного лица – потерпевшего. Этот признак смешанной вины не только никем не отрицается, но и, по-видимому, не может быть поставлен под сомнение в применении к соответствующим случаям нарушения договорных обязательств. Так, например, обстоятельства одного из дел, рассмотренных Госарбитражем при Совете Министров СССР в 1950 г., сводились к следующему. Поставщик отправил своему договорному контрагенту сталь более высокого качества и, соответственно, по более высокой цене, чем было обусловлено договором. В связи с этим получатель понес убытки, вызванные тем, что свою продукцию поставщик обязан отпускать по плановой цене, тогда как вследствие удорожания сырья ее себестоимость оказалась более высокой, чем запланированная. Возражая против иска, ответчик доказал, что поставленная им сталь обладает повышенными техническими качествами и потому в процессе обработки дает гораздо меньше отходов, что позволяло получателю при умелой организации работ снизить себестоимость выпущенной продукции, хотя и не довести ее до уровня плановой себестоимости. Таким образом, было доказано, что убытки, которые понес получатель, обусловлены наряду с виной поставщика также и его собственной виной.
Во-вторых, случай смешанной вины характеризуется тем, что наступивший результат представляет собой нераздельную величину, вследствие чего невозможно установить «долю» вреда или убытков, причиненных каждым из участников соответствующих отношений в отдельности. Этот признак смешанной вины, по-видимому, отрицает или, во всяком случае, не считает достаточно четко выраженным Е. А. Флейшиц. Подвергая критике ст. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г., Е. А. Флейшиц пишет: «Трудно согласиться с тем, что, применяя принцип смешанной ответственности, суд должен определить размер подлежащего возмещению вреда только “в соответствии со степенью вины каждой из сторон”. Ибо, прежде чем судить о вине, суд неизбежно должен будет делать то, чего от него требовало постановление Верховного Суда РСФСР от 28 июня 1926 г., а именно: “оценить значение и удельный вес каждой из причин данного вреда… принимая во внимание участие в причинении вреда самого потерпевшего”».[399] На основе степени причинения, по мнению Е. А. Флейшиц, можно индивидуализировать «доли» причиненного вреда. Но если бы дело обстояло таким образом, то не было бы и случая смешанной вины, а имели бы место два следствия, одно из которых вызвано причинителем, а другое потерпевшим.
Колхозница П. рассыпала горячие угли в телятнике, вследствие чего возник пожар, который не был своевременно погашен потому, что колхоз не был обеспечен элементарно необходимыми противопожарными средствами.[400] Какая часть наступивших последствий вызвана действием колхозницы П. и какая бездействием самого колхоза? Е., работавший слесарем на заводе «Электросила», отправился за понадобившейся ему деталью путем, по которому идти не следовало, так как специальная сигнализация предупреждала о том, что там расположены провода тока высокого напряжения, которые, однако, по вине администрации никакими способами защищены не были. Виновна не только администрация, но и сам потерпевший. Но, разумеется, вред, причиненный каждым из них, не может быть индивидуализирован.
Теми же признаками характеризуется и смешанная вина в области договорных отношений: в приведенном выше деле было установлено, что наряду с поставщиком стали в повышении себестоимости продукции повинен и ее получатель, но все предпринятые арбитражем попытки произвести соответствующие расчеты успехом не увенчались.
