Так, завод им. Кагановича допустил небрежность в хранении взрывчатых веществ, оставив их некоторую часть в открытой комнате, где ранее помещалась одна из лабораторий завода. Инженер завода К., придя в эту комнату и обнаружив в ней взрывчатые вещества, взял один из этих предметов и из любопытства начал разбирать, а затем поджег его. В результате происшедшего взрыва К. потерпел увечье. Совершенно очевидно, что несмотря на вину, допущенную заводом, К. не имел права поджигать взрывчатые вещества, так как это противоречит не только правилам безопасности, действующим на заводе, но и элементарным требованиям предосторожности вообще, соблюдения которых завод управомочен требовать от любого из своих работников, особенно от инженера.
Приведем еще один пример. Врач университетского дома отдыха в Зеленогорске во время поступления на работу принял по акту медикаменты, хранившиеся в аптеке. Страдая алкоголизмом, он приготовил смесь, для которой использовал жидкость, находившуюся во флаконе с сигнатурой «спирт-денатурат», и выпил ее. Последовала смерть, вызванная тем, что, как впоследствии установила экспертиза, во флаконе с названной сигнатурой хранилось ядовитое вещество. И в этом случае вина дома отдыха, допустившего хранение медикаментов с неправильными сигнатурами, не давала права врачу использовать для внутреннего употребления лекарства наружного предназначения. В этом отношении он нес определенные обязанности перед домом отдыха, в нарушении которых и выразилась его вина.
Но, быть может, бесспорность факта ущемления виновными действиями потерпевшего прав причинителя обусловлена здесь наличием трудового договора между ними, при отсутствии которого подобная ситуация исключается? Обратимся к случаям, когда увечье и смерть причиняются лицам, не состоящим в трудовых правоотношениях с причинителем. В момент объезда автомашиной саней, на которых находился потерпевший, последний, будучи в нетрезвом состоянии, дернул лошадь, она подалась назад, и сани столкнулись с автомашиной. В результате сильного толчка потерпевший утратил равновесие, упал с саней и попал под колесо автомашины.[410] Не ясно ли, что даже и при совершении названных действий потерпевшим водитель машины должен был сделать все возможное для того, чтобы вред не наступил? Но принятие соответствующих мер в подобной чрезвычайной ситуации – дело значительно более напряженное и сложное, чем внимательность, которую должны проявлять лица, осуществляющие дозволенную деятельность в обычных для нее условиях. Виновное поведение потерпевшего, таким образом, нарушает нормальные условия осуществления дозволенной законом деятельности, вследствие чего и наступает причинение вреда. Обязанность соблюдать эти условия возлагается на советских граждан как в их собственных интересах, так и в интересах организаций и лиц, которыми данная деятельность осуществляется и которые были бы лишены возможности спокойно и нормально работать при отсутствии соответствующих правил закона.
Особенность вины потерпевшего заключается отнюдь не в том, что она не сопряжена с совершением действий, незаконно вторгающихся в сферу другого лица и ущемляющих его субъективные права. Действительно присущая вине потерпевшего особенность проявляется в том, что, несмотря на ущемление его виновными противоправными действиями субъективных прав другого лица, вызываемый этими действиями имущественный ущерб целиком сосредоточивается в имущественной сфере самого потерпевшего. Именно поэтому ответственность потерпевшего выражается не в обычной для гражданского права форме – в форме возмещения, а в виде сокращения объема ответственности причинителя и возложения соответствующей части наступившего ущерба на самого потерпевшего. Но это – бесспорно санкция, ответственность за совершенное потерпевшим правонарушение, причем ответственность, которую он несет перед вторым участником данного правоотношения, а последний в свою очередь отвечает за совершенные им самим действия перед потерпевшим. Вследствие этого имеет право на существование понятие не только смешанной вины, но и смешанной ответственности, введенное в обиход советской судебной практикой и как теоретически, так и практически вполне себя оправдывающее.
Выступая против отстаиваемых нами взглядов на вину потерпевшего, Б. С. Антимонов выдвинул соображения, которые ни в какой мере убедить нас в его правоте не могут.
Утверждение автора, будто бы с точки зрения такого понимания вины потерпевшего «оказывается, что обокраденный должен быть признан виновным в отношении вора, если этот обокраденный не принял всех необходимых мер, которые можно было принять для предотвращения кражи»,[411] – вызывает лишь недоумение.
