К этому примеру Б. С. Антимонов уже однажды прибегал в работе «Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении». Но там по этому поводу говорилось нечто иное: «Если кто-либо оставит не закрытой на замок дверь своей комнаты, то нельзя усмотреть в том вину потерпевшего в отношении лица, похитившего вещь из этой комнаты. Правомерное поведение не является выражением ни вины вообще, ни вины потерпевшего в особенности».[412] Таким образом, Б. С. Антимонов вообще не относит (и правильно не относит) этот случай к разряду смешанной вины. Однако в полемике с нами и для опровержения нашей точки зрения он счел все же возможным воспользоваться именно данным казусом. Нетрудно, конечно, доказать, что там, где вообще нет вины потерпевшего, нет и его вины перед причинителем. Но этим еще вовсе не доказывается, что потерпевший никогда не может быть виновным перед причинителем, даже при наличии вины на стороне потерпевшего.
Помимо этих практических соображений, Б. С. Антимонов критикует нашу позицию и с чисто теоретической точки зрения. «Нас не удовлетворяет, – пишет он, – предложение расщеплять фигуру причинителя вреда на две половины, из которых одна – только правонарушитель, а другая – только субъект права, ни в чем не повинный, не действовавший противоправно. Лицо, противоправно причинившее вред личности или имуществу другого, – это и есть субъект права, действовавший противоправно».[413] Мы оставляем в стороне, ввиду его очевидности, утверждение, будто признание каких-либо прав за лицом, причинившим вред, приводит к расщеплению фигуры причинителя на две самостоятельные половины. Для нас гораздо более важен тот факт, что ни в одном другом месте работ Б. С. Антимонова, как в только что приведенном высказывании, не проявилась с такой рельефностью и четкостью мысль о том, будто, причинив вред, правонарушитель как субъект права выступает перед потерпевшим лишь в одном качестве – в качестве причинителя. Водитель трамвая, с этой точки зрения, только причиняет вред пешеходу, пересекающему улицу в недозволенном месте, и вовсе не вправе рассчитывать на несовершение подобных действий; администрация предприятия лишь вызывает увечье неправильным хранением взрывчатых веществ и не может требовать осторожного обращения с ними; шофер только причиняет смерть, но он не имеет права исходить из требований предосторожности, соблюдение которых исключило бы возможность попадания потерпевшего под колесо автомашины. Быть может, для того чтобы иметь право на предъявление указанных требований, причинитель должен «расщепить» свою фигуру на две самостоятельные половины? Не проще ли предположить, что перед нами лицо, которое, обладая правосубъектностью, имеет и обязанности и права, не утрачиваемые им в силу одного лишь факта причинения вреда, а тем более причинения, которое явилось результатом как его собственной вины, так и вины потерпевшего?
Мы можем, таким образом, сформулировать следующие выводы в отношении природы вины потерпевшего:
а) понятие «вина потерпевшего» есть лишь иное наименование совершенного им правонарушения, так как она включает в себя совершение виновных противоправных действий, которыми нарушается норма права и закрепленные в ней субъективные права другого лица;
б) наличие вины потерпевшего составляет основание его ответственности перед лицом, субъективные права которого были нарушены;
в) особенность вины потерпевшего заключается в том, что, будучи сопряженной с действиями, которые вторгаются в сферу другого лица, она приводит к наступлению отрицательных имущественных последствий, сосредоточивающихся только в сфере самого потерпевшего;
г) обусловленная этим особенность ответственности потерпевшего заключается в том, что, будучи санкцией за виновное противоправное поведение, она выражается в форме не возмещения ущерба, а сужения объема ответственности причинителя.
Практическое значение категории смешанной вины в области договорных отношений определяется двусторонним характером обязанностей их участников – тем, что лишь при точном и неуклонном соблюдении своих обязательств каждым из договорных контрагентов, при их взаимной требовательности по отношению друг к другу и может быть обеспечено надлежащее и своевременное исполнение договоров в целом. Принцип смешанной вины позволяет учесть небрежность, проявленную при исполнении договора обоими контрагентами, хотя бы убытки оказались сосредоточенными в хозяйственной сфере лишь одного из них. Распределение этих убытков между участниками договорного отношения сообразно со степенью их виновности играет весьма важную воспитательную роль, являясь одним из действенных средств борьбы за укрепление хозяйственной дисциплины в нашей стране. Особенно велико практическое значение категории смешанной вины в деле борьбы за повышение качества продукции и снижение ее себестоимости.
