Далее, Гражданский кодекс позволяет судебным органам при определении объема ответственности учитывать имущественное положение сторон. Если ст. 123 ГК, являющаяся нормой общей части обязательственного права, позволяет суду учитывать имущественное положение лишь при определении порядка взыскания возмещения, в смысле возможности предоставления отсрочки или рассрочки ответчику, то ст. 411 ГК специально для деликтных обязательств вводит и гораздо более дальше идущее правило. Согласно этой статье, «определяя размер вознаграждения за вред, суд во всех случаях должен принять во внимание имущественное положение потерпевшего и причинителя». Здесь уже самый объем возмещения ставится в зависимость от имущественного положения. Еще дальше в этом вопросе идет ст. 406 ГК, которая позволяет даже в случаях, когда причинитель вреда вообще не обязан к его возмещению, возложить на него такую обязанность с учетом имущественного положения как причинителя, так и потерпевшего.
Правда, в настоящее время, в условиях победы социализма и постепенного перехода от социализма к коммунизму в нашей стране, эта норма едва ли практически применима. Но если она даже и применяется, то лишь в строго ограниченных пределах. Еще в 1926 г. ГКК Верховного Суда РСФСР указала, что ст. 406 ГК совершенно недопустимо применять к ответственности госорганов. «Так как государство, обеспечивающее трудящихся через специальные органы социального обеспечения, не должно быть привлекаемо и в лице других своих органов к выполнению этой же функции в неорганизованном порядке. Применение же ст. 406 ГК к госорганам-ответчикам означает сплошное возложение на государство ответственности за ущерб, так как государство всегда имущественно сильнее отдельных трудящихся».[535]
Последнее соображение, высказанное ГКК Верховного Суда РСФСР, в равной степени применимо также и к отношениям, в которых в качестве ответчика выступает кооперативно-колхозная организация.
Что же касается ст. 411 ГК, то уже постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 мая 1950 г. допустило ее применение к случаям причинения вреда в колхозе. В постановлении же Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954 г. о судебной практике по взысканию материального ущерба, причиненного преступлением, судебным органам предписывается ставить вопрос о применении ст. 411 ГК, если материальный ущерб причинен преступными действиями лица, не состоящего с данной социалистической организацией в трудовых отношениях, а при наличии таких отношений вступает в действие аналогичная указанной гражданско-правовой норме ст. 836 КЗоТ. Следует прийти к выводу, что поскольку ст. 411 ГК может быть распространена даже на преступные действия, причинившие вред имуществу социалистической организации, то она тем более применима к действиям непреступного характера. При этом, разумеется, учету подлежит лишь имущественное положение самого причинителя, не сопоставимое здесь с имущественным положением потерпевшего. Когда же вопрос о возмещении убытков решается в отношениях между социалистическими организациями, учет имущественного положения сторон не может иметь места, ибо самая постановка этого вопроса в таком абстрактном виде – «имущественное положение» – была бы здесь лишена всякого смысла.
Но в отношениях между социалистическими организациями может и должен быть поставлен иной вопрос, немыслимый в отношениях между гражданами. Суд или арбитраж, взыскивая возмещение с причинителя, когда сумма, подлежащая выплате, достигает значительных размеров, обязаны установить, не приведет ли это к образованию такого прорыва в оборотных средствах ответчика, при котором он будет лишен возможности выполнить свой план. При наличии такой опасности, установленной на основе всех необходимых данных, судебно-арбитражные органы должны уменьшить объем возмещения с тем, чтобы предоставить достаточную компенсацию истцу и в то же время обеспечить необходимые условия для выполнения плана ответчиком.
В анализе этого вопроса можно стать и на иную точку зрения, а именно – предоставить арбитражу и при этих условиях право взыскивать с ответчика полное возмещение, с тем, что прорыв в оборотных средствах ответчика будет ликвидирован по указанию планово-регулирующих органов. Но такая точка зрения практически едва ли является приемлемой.
Если бы ответственность хозорганов в конечном счете влекла за собой государственную дотацию, она была бы лишена своего основного назначения – служить средством, стимулирующим должную активность именно того коллектива работников, который образует юридическую личность данной организации. Прибегая в подобных исключительных случаях к распределению убытков между двумя хозорганами, судебно-арбитражные органы обеспечивают тем самым ликвидацию прорыва на местах, вместо того, чтобы устранять его за счет средств, поступающих с государственного бюджета.
