Согласно одной из них, выдвинутой Рейснером, советское право характеризуется классовой многослойностью и представлено нормами пролетарского права в виде Кодекса законов о труде, нормами мелкобуржуазного права в виде Земельного кодекса и нормами буржуазного права в виде Гражданского кодекса. Ошибочность этого вывода проистекала из забвения относительно самостоятельной природы права, которое, даже будучи устремленным к регулированию различных типов социальных отношений, всегда выражает волю и интересы господствующего класса. Автор искаженно изобразил также сами отношения, регулированию которых были посвящены Земельный кодекс, рассчитанный не только на индивидуальное, но и на коллективное землепользование, или Гражданский кодекс, применявшийся как к частнособственническим, так и к тем имущественным отношениям, которые базировались на хозрасчете государственной и коллективной собственности кооперативных организаций.
Согласно другой концепции, автором которой был Шретер, такая отрасль права, как право гражданское, вообще лишено какого-либо классового содержания, у него нет своей собственной социальной установки и, представляя собой безликий инструментарий, оно способно с одинаковым успехом обслуживать потребности различных социальных эпох. Из этого следовало, что не может быть и речи о противопоставлении советского гражданского права буржуазному, ибо не существует ни буржуазных, ни социалистических, а имеются лишь некоторые абстрактные гражданско-правовые нормы, безразлично относящиеся к тем реальным общественным явлениям, с которыми мы имеем дело. Подобные построения, однако, полностью опрокидывались не только общим учением о классово-волевой сущности советского права, но и многочисленными конкретными фактами, непосредственно связанными с самим содержанием Гражданского кодекса, который, с одной стороны, ориентировал на всемерное поощрение коллективного хозяйственного уклада, а, с другой, допуская частнособственнические отношения, устанавливал для них определенные границы при обеспечении широкого возможного государственного вмешательства в частнопредпринимательскую деятельность, особенно там, где могли проявиться те или иные злоупотребления нэпом.
Согласно третьей концепции, которую отстаивал Гойхбарг, советское право – это не право, а комплекс социальных функций, возложенных на отдельных лиц советским государством. Перенося на советскую почву теорию Дюги, Гойхбарг пытался найти ей подкрепление в ст. 1 ГК РСФСР 1922 г., предоставлявшей защиту лишь тем гражданским правам, которые осуществлялись в соответствии с их социально-хозяйственным назначением, и в ст. 4 того же кодекса, которая провозглашала, что наделение гражданским правом должно служить развитию производительных сил страны. По его мнению, ст. 1 раскрывала понятие социальной функции через категорию производительных сил. На этом основании делался и определенный практический вывод, состоявшийвтом, что судунаснесвязан словом закона, он связан только общей целью закона. Превращение субъективных прав в социальную функцию по сути своей являлось логическим завершением отрицательного отношения Гойхбарга ко всему праву вообще. Практически же оно означало освобождение судей от закона, подмену законности судейским усмотрением.
Дюгистские взгляды Гойхбарга неоднократно подвергались критике в юридической литературе 20-х гг. При этом обращалось внимание не только на неправильность вытекавших из нее практических выводов, но и, в первую очередь, на ошибочность исходных посылок, концепции, фактически сводившей на нет революционно-преобразующую роль советского права, подмененного неправовым понятием социальных функций.
В противоположность упомянутым ошибочным концепциям разрабатывается позитивное решение той же проблемы. Большой вклад в ее разрешение внес Стучка, специально посвятивший этой, проблеме изданную в 1924 г. книгу «Классовое государство и гражданское право». Он указывал, что хотя Гражданский кодекс регламентирует имущественные отношения разного социального содержания, в своих основных принципах он опирается на власть пролетариата и государственную собственность – монопольное владение этой власти всей землей, всеми крупными средствами производства, транспорта и торговли. Главное назначение советского права в области имущественных отношений состоит в регулировании основанной на праве хозяйственной деятельности, ввиду чего его можно именовать также хозяйственным правом. Единому Госплану должна соответствовать сложная, но единая организация производства, единая система общественных отношений, одним словом, вполне советское право или хозяйственное право.
