Автор продолжает, таким образом, рассматривать право вообще не как систему норм, а как систему отношений. Очевидна, однако, безусловная правильность его оценки советского права как единого по своей экономической основе, классовому содержанию и исторической целенаправленности. Вместе с тем названная работа одной из первых в советской юридической литературе обратила внимание на такую еще изменившуюся связь права с планом, стремясь к тому, чтобы с учетом этой связи определить самое понятие гражданского права.
Но вследствие того, что плановое начало в регулировании имущественных отношений тогда не приобрело сколько-нибудь значительной роли, и наиболее массовидное распространение имели товарно-денежные отношения, носившие рыночный характер, господствующее положение в науке заняла не теория Стучки, а меновая концепция Пашуканиса.
В отличие от Стучки, для которого право есть порядок или система реальных отношений, Пашуканис рассматривал право как систему правовых отношений. Он соглашался с принципиальной постановкой проблемы права как проблемы определения общественного отношения, но настаивал на выявлении специфики права как общественного отношения особого рода. Поскольку Стучка этого не сделал, его определение, полагал Пашуканис, остается абстрактным и, следовательно, формальным, несмотря на использование признаков классового порядка.
В самой постановке задачи сосредоточиться на выявлении специфики права, не ограничиваясь ее социально-классовой характеристикой, нельзя не усмотреть известного шага вперед по сравнению с тем рубежом, к которому в начале 20-х гг. пришел Стучка. Правильно также утверждение, что производственные отношения в своей реальности не заключают в себе ничего юридического, и действие права сказывается только там, где реальные общественные отношения облекаются в форму правоотношений, есть ли она следствие применения к реальным общественным отношениям юридических норм как непосредственное отражение самих реальных общественных отношений.
На поставленный вопрос Пашуканис отвечает в последнем смысле, и, таким образом, расходится со Стучкой в своей положительной оценке правоотношений как особой юридической формы, полностью был с ним единодушен в исключении юридических норм из самого понятия права. И если Стучка – не только ученый, но и юрист-практик – все же отдавал должное закону, хотя и за пределами понятия права, то Пашуканис утверждал, будто совокупность норм, записанных в законе или не записанных в нем, относится к области литературного творчества. Правовые же отношения вырастают непосредственно из отношений производственных. Экономические отношения в своем реальном движении становятся источником юридического отношения. По характеру экономических отношений можно достаточно четко представить себе норму права как абстрактное воплощение определенного логического содержания, а когда она издана как юридический закон, то представляет собой только симптом, по которому можно только судить с некоторой долей вероятности о возникновении в ближайшем будущем соответствующих отношений.
Отстаивая эти взгляды, Пашуканис острие полемики устремлял против догматической юриспруденции, для которой право единственно и исключительно совокупность действующих норм, причем действующих в том смысле, что они установлены и не отменены государством, каково бы ни было их подлинное социальное содержание. Между тем для того, чтобы утверждать объективное существование права, недостаточно знать его нормативное содержание, но нужно также знать, осуществляется ли это нормативное содержание в жизни, т. е. социальных отношениях. Иными словами, правовая норма имеет реальный смысл, поскольку она претворена в жизнь, что и находит свое выражение в такой специфической форме, какой является правоотношение.
Но для формулирования этого бесспорного положения вовсе не нужно было объявлять природу правоотношения через норму права и выводить его, минуя норму, непосредственно из производственных отношений. И в том, что Пашуканис изобрел именно такой, неправильный, путь, дают о себе знать его взгляды на общие предпосылки формирования права как особого социального явления.
Творчество Пашуканиса сыграло большую роль в распространении на область права такого метода исследования, который Маркс применил в «Капитале». Он призывал к поискам в «правовой материи» такой же элементарной (исходной) клеточки, каким товар является для анализа капиталистического общества. Решительно предостерегая от фетишизации правовых явлений, он требовал раскрытия юридических категорий в такой же мере, в какой Маркс, отвергнув взгляд на товар как на вещь, выявил его сущность как вещного носителя общественных отношений.
