Экзистенциализм как философское течение отличается от прагматизма. Но у них имеется немало точек соприкосновения и в исходных постулатах, и особенно в конечных выводах. Важнейшая исходная посылка экзистенциализма состоит в утверждении, что реальный мир не знает ничего обобщенного, систематизированного, закономерного и слагается лишь из частного, единичного, конкретного. Поэтому уже объективная сущность окружающей действительности исключает образование общих понятий. Как говорил немецкий философ Ясперс, один из создателей экзистенциализма, в мире все равноценно и все может иметь решающее значение. Возможность образования общих понятий устраняется также провозглашавшейся экзистенциализмом непознаваемостью мира. И когда человеческое мышление пытается основывать свои выводы на различных обобщенных категориях, то, вступая в непримиримое противоречие с миром реальных вещей, такое мышление становится ошибочным в самой своей основе. Но раз бессмысленно выведение новых категорий, то, по мнению другого приверженца экзистенциализма, Тиссена, индивидуум в конечном счете при вынесении этического решения предоставлен самому себе, и это его свободное решение не может быть заменено обязательным урегулированием. Стало быть, человеческие поступки оцениваются как поощряемые или порицаемые не только с точки зрения абсолютных нравственных идеалов, а особенно в том, какое суждение о них имеет сам действующий индивид или какой-либо иной субъект конкретной оценки. В проистекающем из такого хода рассуждений нравственном релятивизме, доведенном до прямого оправдания аморализма, и обнаруживается существенное практическое сходство установок экзистенциализма с рекомендациями прагматиков. Этим и объясняется, что правовая теория современного капитализма, не знающая особых направлений в оценке общеправовых понятий, именуемых прагматизмом или экзистенциализмом, широко использует и применяет зачастую в совпадающих ситуациях положения как той, так и другой философской концепции. С наибольшей силой их влияние сказалось на работах авторов, объявляющих себя сторонниками реалистичной, социологической, а также сформировавшейся в США гарвардской правовой школы.
Верные прагматикам-экзистенциалистам по отрицанию общих понятий, эти авторы распространяют его на все без изъятия абстрактные категории, включая обобщения, воплощенные в юридических нормах. Как заявляет, например Коен, не юридические нормы, а подлинную практику – вот что мы имеем в виду, когда говорим о праве банкротства, развода и т. д. в какой-либо стране. При этом практика понималась не как обобщенная линия судебной деятельности или отдельно взятое судебное решение, а как юридический казус, преломленный через восприятие судьи, на разрешение которого он передан. И чем шире судейское усмотрение, тем судья свободней в юридическом смысле многочисленных случаев, тем реальней действующее право, ведомей его роль, эффективней общественное влияние.
Этот конечный вывод не отличался, правда, особой новизной. С аналогичным призывом выступала буржуазная юриспруденция, говорившая устами школы свободного права в начале XX в. И если это теперь вновь повторялось, то уже не просто как призыв, а буквально как трубный глас западноевропейского правоведения. А поскольку создание охарактеризованных общеправовых направлений опирается на определенную практику, доктрина не могла не стать решающим орудием индивидуальных правовых решений.
Таковы объективные свойства и целевое устремление правовой теории современного капитализма. Они сами вызывают к себе критическое отношение своей собственной природой, а не вследствие безответственного охаивания, оторванного от их подлинного содержания. После того, что рассказал на одной из конференций декан юридического факультета Киевского государственного университета о реакции критикуемых на критику в нашей правовой литературе, вряд ли у кого-нибудь может появиться желание производить оголтелую критику буржуазных коллег, в предположении, что чем сильнее сочиненный для них разгром, тем весомее преимущества нападающего сравнительно с объектом его нападения.
