Первая мировая война, приведшая к появлению понуждения к договорам (Kontrahierungswang) и усилению капиталистических методов развертывания сферы товарного обращения, потребовавших разработки договоров присоединения (les contracts d’adhesion), послужила почвой для создания формулярного права с обусловленным им ограничением договорной свободы одного из контрагентов, и это отрицательно сказалось на масштабах и привлекательности частного права. На частичную смену ему в капиталистической Европе приходит хозяйственное право как подчиненное общегражданскому праву и в случае пробелов восполняемое последним. Англо-американская правовая система, базировавшаяся в значительной мере на судебных прецедентах, не прибегла, однако, к этому новшеству, удовлетворяя свои новые потребности посредством статутарных актов и прецедентов, исходивших от правоприменительных органов.
Нормализация западноевропейской экономики в послевоенное время вновь воссоздала типичную роль концепции частного права, а период Второй мировой войны нанес ей еще больший урон, чем проходившая ранее Первая мировая война. После окончания Второй мировой войны идеи частного права опять возрождаются, но уже не в таком объеме, как после завершения Первой мировой войны. Этим идеям противодействовали еще ранее выдвинутая теория социальных функций и распространившееся влияние социологизированных тенденций при объяснении задач правовых норм, адресованных экономическим отношениям.
Ныне частноправовая теория поддерживается ее сторонниками и странах Западной Европы, но терпит урон вследствие ее несовместимости с социологизацией права, которая вообще не знает никаких субъективных прав, заменяя их социальными функциями, возлагаемыми на каждого собственника и несобственника, кредитора и должника, обязанного и управомоченного.
В России после Октябрьского переворота 1917 г. товарное производство и товарное обращение вовсе исчезают, уступая место непосредственному распределению и прямому продуктообмену. Как утверждал А. Г. Гойхбарг, в это время если и встречались договоры, то разве что о найме пастуха и не более того. Он, конечно, преувеличивает. Как показал А. В. Венедиктов в своем исследовании истории организации промышленности в стране, были и другие договоры с участием не только индивидуальных субъектов, но и разных организаций, в том числе государственных, созданных сначала путем конфискации, а затем и национализации хозяйственных образований в промышленности и сельскохозяйственном производстве. Но и этот автор не отрицал, что товарный оборот и связанные с ним правоотношения почти не получили заметного распространения. Поэтому и частное право, как лишенное своей экономической основы, исчезло даже из словесного обихода.
Впоследствии страна, подвергнутая такому экономическому обузданию, оказалась на грани полного краха. И чтобы избежать его, в 1921 г. провозглашается, а начиная с 1922 г. проводится в жизнь нэп – новая экономическая политика. Экономическая сущность нэпа заключалась в создании и развертывании товарооборота за счет: а) допущения в известных пределах частной и частнокапиталистической собственности на предприятиях, где при наличии механического двигателя разрешался наем рабочих до 10, а при отсутствии такого двигателя – до 20 человек; б) перевода на самоокупаемость, а впоследствии и на хозяйственный расчет (хозрасчет) государственных и кооперативных предприятий. Учитывая, что раньше новая власть ликвидировала частную собственность методом прямого, вплоть до военного, разгрома, Ленин предложил ряд мер, стимулирующих доверие населения к процессу создания частных предприятий, и среди этих мер в первую очередь предписывалось издание Гражданского кодекса, который был призван защитить интересы собственников от ущемления их прав.
