Сейчас явно просматривается формирование нескольких экономических укладов: государственного и близкого к нему кооперативного уклада, частнокапиталистического, в том числе инвестиционного уклада (финансируемого ввозом капитала из-за рубежа), мелкотоварного в деревне (крестьяне) и в городе (ремесленники и индивидуальные предприниматели), наемного труда (пролетарии города и деревни). В отличие от нэпа, заостренного против частного и особенно частнокапиталистического уклада, нынешняя перестройка проводится как длительная и устойчивая государственная политика. Она, конечно, имеет свои границы для соотношения частного и господствующего укладов, однако эти границы предполагают не только установление пределов сосуществования указанных укладов, но также их определенное сочетание. Поэтому не только с точки зрения различия отдельных групп интересов, но и вследствие их соединения в единой юридической регулируемой системе при их правильном и справедливом соотношении можно говорить об отражении в праве как дифференциации экономических интересов, так и их единстве.
Особенно четко то и другое прослеживается на примере правового регулирования налогов и предпринимательских договоров.
Существует единая налоговая система для каждого из постсоветских государств. Но отдельные перечисленные уклады подчиняются своим налоговым правилам с учетом их организационной специфики, прибыльности, устойчивости. Предпринимательские договоры раньше применялись лишь в отношениях государственных, кооперативных и общественных организаций. Теперь их участниками стали также предприниматели, капиталистические и инвестиционные хозяйства. Ясно, что государственные предприятия и предприятия частнокапиталистические, а также другие перечисленные ранее субъекты хозяйствования подчиняются в области предпринимательских договоров, наряду с однородным, также различным юридическим правилам. Новая правовая система, возникшая и продолжающая складываться в этих областях, находится пока на начальном этапе своего развития, которое продолжается, и чем дальше, тем больше будет продолжаться. Сейчас можно констатировать лишь одно.
Постсоветское право есть единая и дифференцированная по характеру защищенных интересов система. В таком качестве оно будет развиваться на всей протяженности дальнейшей истории складывающегося общества.
После легализации категорий частное и публичное право в их противопоставлении последней кодификацией гражданского законодательства России и некоторых других государств, образованных в результате распада СССР, соответствующее литературное освещение и научное исследование развернулось с необычайной силой. При этом обращают на себя особое внимание две работы: интересна книга В. В. Ровного «Проблемы единства российского частного права» (Изд-во Иркутского университета, Иркутск, 1999), библиографически насыщенная и теоретически многообразная, а также прекрасная статья М. И. Брагинского «О месте гражданского права в системе “право публичное – право частное”» («Проблемы современного гражданского права» под ред. В. Н. Литовкина, В. А. Рахмиловича, Городец-Москва, 2000). Отсылая читателя к указанным работам для ознакомления с нынешним состоянием новой разработки этой довольно старой проблемы, я в дальнейшем намерен изложить связанные с ними мои собственные взгляды и полемичные суждения о мыслях, вызывающих возражения. Но прежде чем это сделать, затрону некоторые вопросы исторического порядка.
Исходные основания для деления права на публичное и частное обычно усматривают в формуле Ульпиана об устремленности права к Римскому государству в целом или обращенному к пользе отдельных лиц. По характеру дошедших до нас источников эта позиция совершенно справедлива. Насколько известно, более ранних источников о делении права на публичное и частное у нас нет. Однако теоретические выводы, вытекающие из анализа римского права с учетом высказывания Ульпиана, позволяют утверждать, что там и в той мере, где и поскольку возникает товарное обращение, должно было появиться и частное право, как бы оно ни именовалось на языке законодателя. Без риска впасть в ошибку, «предсказывая» прошлое, мы тем самым более точно определили бы историческую протяженность времени существования частного права от зарождения товарных отношений до их всеобщей распространенности.
Небольшой перерыв в воцаренности этой правовой системы – от падения Рима до появления творчества глоссаторов в XI столетии – кончается очередным ее возрождением во все более нарастающих масштабах, достигших вследствие кодификации XIX и XX вв. своих огромных объемов в формировании капитализма и общества, опирающегося на товарное производство.
