Казалось бы, появились все условия, необходимые для широкого использования идей частного права: товарное производство, порожденное частной собственностью, и некое подобие ее в виде самоокупающихся (хозрасчетных) предприятий. Увы, Ленин не только нуждался в частной собственности, но вместе с тем боялся ее. Поэтому, наряду с допущением частного предпринимательства, он призывал к борьбе со «злоупотреблениями нэпом». Во всех посвященных нэпу публичных и закрытых выступлениях он неустанно напоминал об опасности эксцессов нэпа и о задачах предупреждения этих эксцессов с исключением всяких реставраторских тенденций. Ленин постоянно держал под своим контролем комиссию по составлению Гражданского кодекса, бомбардируя наркома юстиции Д. И. Курского письмами и записками о формировании общего принципа прямого государственного вмешательства в частноэкономическую деятельность со зловещим для частного права лозунгом: «Мы ничего частного не признаем. Для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное». И ни один цивилист, юрист или политик не использовал единственную лазейку, оставленную Лениным, который хотя и говорил, что «мы ничего частного не признаем», но не вообще, а лишь в области хозяйства. Значит, в других областях частное не отвергается, и здесь его использование разрешено?! Все дело в том, что в других областях частное тогда вообще не существовало, и даже заведения культуры или науки, построенные на денежно-эквивалентных началах, становились бы в этих пределах частнохозяйственными. Этим, а не недосмотром Ленина, объясняется молчаливая покорность его возможных оппонентов.
Не следует также забывать, что по истечении года со времени провозглашения нэпа Ленин во всеуслышание заявил: отступление окончено! Мы вновь возвращаемся к наступлению! Отступление закончилось в допущении частной собственности в известных пределах. Значит, переход к наступлению предполагал вытеснение того, что лишь недавно было разрешено.
Страна не успела по-настоящему передохнуть, как возродились меры, сковывавшие частное предпринимательство, и в начале 30-х годов частная собственность полностью устраняется как в городе, так и в деревне, где решилась судьба самого многочисленного частнособственнического уклада в связи с ликвидацией кулачества как класса и насильственным переводом в колхозы остального крестьянства. Хотя Конституция 1936 г. говорила о допущении мелких частных хозяйств единоличных крестьян и кустарей, это была скорее пропагандистская формула, чем отражение сколько-нибудь реального положения вещей. Товарное производство теперь уже упоминалось как нечто постыдное, сдерживаемое в своем хищничестве при помощи преобразованного действия закона стоимости. Неудивительно поэтому, что за исключением единиц (например, Б. Б. Черепахина в 1925 г. и С. Н. Братуся в 1940 г.), о частном праве, если кто-нибудь еще и думал, то никто больше не говорил.
Перед состоявшимся в 1952 г. XIX съездом КПСС начались закрытые чтения сталинских материалов об экономических проблемах социализма в СССР с надписью «Не для печати». Но уже осенью того же года целая глава отчетного доклада съезду была посвящена изложению тех же материалов, и вскоре публикуется книга Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». Здесь действительно было сказано нечто важное, хотя и не новое. В прошлом официально признавалось, что закон стоимости у нас действует в преобразованном виде. По неофициальным сведениям, это положение исходило от самого Сталина. Теперь же Сталин объявил войну устарелому укладу, принятую, как и все, от него исходившее, безоговорочно. Разумеется, однако, что подлинное авторство на отвергнутую концепцию не раскрывалось. Остались также тайной причины первоначального засекречивания «вновь открытых» общеобязательных установок. Их начали широко цитировать, а ученых-гуманистов обязали публиковать статьи и книги о своей науке «в свете» гениальной эманации вождя. Только после разоблачения культа личности Сталина прямое цитирование исчезло, но его концепции и высказывания (без кавычек) долго еще не покидали литературных полос. Началось безвременье, впоследствии названное периодом застоя. В теории такое положение без заметных изменений сохранилось до второй половины 80-х годов, когда начинает происходить коренной перелом, хронологически связываемый с именами Горбачева – Ельцина – Путина. В чем суть этого перелома, и как он повлиял на судьбу частного права? Обратиться к этим вопросам станет возможным лишь после раскрытия частного права как научной категории.
Вопрос этот гораздо сложнее, чем можно было бы судить по его обозначению. Чтобы найти определенное решение, нужно знать взгляды на право вообще и на его соотношение с законом, разделяемые теми или иными авторами.
