Ленин дал указание разработать Гражданский кодекс, и это было сделано практически одним юристом, прежде являвшимся наиболее активным участником большевистской антиправовой пропаганды. Ему понадобилось всего лишь три месяца для завершения этой очень сложной работы, в результате которой был представлен не столько новый законодательный свод, сколько синопсис французской и германской кодификаций, разбавленный некоторыми марксистскими идеями и концепцией французского ученого Дюги о том, что субъективные права не управомочивают на что-либо, а, напротив, обязывают к поведению на благо общества («социальные функции»). Эта концепция дала составителям Гражданского кодекса возможность, следуя ленинским указаниям, юридически закрепить, что товарно-денежный обмен и вся частная экономика находятся под контролем государства, которое может вмешиваться в частную хозяйственную деятельность в случаях, когда она выходит за рамки нэпа. Государственное вмешательство могло приводить к конфискации частной собственности, ликвидации частных предприятий и т. д.
Благодаря такому характеру первого советского Гражданского кодекса (1922 г.), он только приоткрыл некоторые лазейки для капиталистической инициативы, отнюдь не являясь капиталистическим кодексом, призванным гарантировать свободу частной собственности и независимость частной экономики от государственного вмешательства.
Но даже имея ограниченное значение, Гражданский кодекс 1922 г. реально действовал лишь непродолжительное время. Как только Сталин начал сворачивать нэп, сфера его применения стала сужаться. После ликвидации частной собственности и частного хозяйства положения Гражданского кодекса, в значительной части сохраняя свою силу для граждан, не имели широкого применения в отношении государственных предприятий. Государственную экономику, достигшую почти всеобъемлющих масштабов, регулировал не кодекс, а текущее законодательство, главным образом в форме правительственных постановлений. Вместо одного кодекса с этой целью издавались десятки тысяч таких постановлений, и Кодекс, формально не отмененный, стал «мертвой буквой» в большинстве своих статей. Это ненормальное положение – «застывший» кодекс и неуклонно растущее число правительственных постановлений – сохранялось более сорока лет, пока первая кодификация советского права 1920-х гг. не уступила места второй кодификации (конец 1950 – начало 1960-х).
Во время первой кодификации было кодифицировано не только гражданское право, но и другие отрасли советского права (уголовное право, процессуальное право и т. п.). Наиболее печально известными были уголовные кодексы 1922 и затем 1926 гг.: они позволяли по аналогии наказывать многие деяния, которые напрямую не квалифицировались ими в качестве преступлений; они допускали смертную казнь во множестве случаев, квалифицируемых как преступления; они предусматривали внесудебное, административное изгнание из страны и т. д. В процессе частичного обновления уголовного, уголовно-процессуального и других кодексов Сталин увеличил количество составов преступлений, предусматривающих в качестве меры наказания смертную казнь, ускорил судебную процедуру по делам о политических преступлениях, лишив подсудимых всех процессуальных гарантий (включая право иметь защитника), создал по всей стране особые органы внесудебных репрессий и т. д. Однако наиболее значительную роль в плане социальной характеристики Советской страны играл Гражданский кодекс.
Тем не менее вследствие некоторых особенностей дальнейшего законодательного развития центром внимания стал не Гражданский кодекс, а текущее законодательство, и свободные институты гражданского права были либо дополнены, либо заменены «социалистическими» правовыми явлениями (например, планы в дополнение или вместо договоров). По этой причине ведущие юристы того времени (Гинцбург, Пашуканис) отвергали сам термин «гражданское право», используя вместо него термин «хозяйственное право». Многие сторонники гражданского права лишились работы или даже свободы, а приверженцы хозяйственного права торжествовали победу. Напротив, после вступления в силу сталинской Конституции 1936 г. сталинский палач Вышинский, восстановив термин «гражданское право», положил конец концепции хозяйственного права, пропагандисты которой навсегда исчезли в тюрьмах и исправительно-трудовых лагерях как «враги народа».
Но после смерти Сталина и в связи со второй кодификацией советского права борьба между сторонниками хозяйственного и гражданского права возобновилась с новой силой, если и не в форме репрессий, то в виде теоретической дискуссии большой практической значимости.
