3. Чем более важным является нарушенное право, тем более сильной защиты оно заслуживает. К примеру, государственная собственность считалась более важной, чем собственность граждан, и поэтому ее уголовно-правовая и гражданско-правовая охрана превосходили по своей силе ту же охрану, установленную для личной собственности. Хищение государственной собственности могло повлечь даже смертную казнь, тогда как наказание за хищение личной собственности не превышало нескольких лет лишения свободы. Незаконного владельца объекта государственной собственности могли обязать возвратить его при любых обстоятельствах, в то время как объект личной собственности, даже находящийся в незаконном владении, мог быть возвращен собственнику лишь при определенных условиях, предусмотренных законом. Различия в режиме правовой охраны отражали в данной специфической области закрепленное советским правом неравенство различных форм собственности. Для развития государственной собственности, охрана и укрепление которой являлись конституционными обязанностями советских граждан, были открыты все пути. Напротив, личная собственность подвергалась многочисленным ограничениям и могла осуществляться лишь в установленных для нее узких пределах. Благодаря такой позиции советского законодателя экономическая монополия государства опиралась на действенные юридические предпосылки, и личная собственность не могла смягчить зависимости граждан от государственной экономики.
4. При определении статуса советских граждан должныучитываться не только права и не только обязанности, но неразрывная связь прав с обязанностями. В соответствии с этим принципом советская Конституция предусматривала право на труд и обязанность трудиться, свободу вероисповедания и свободу атеистической пропаганды и т. д. Однако если обязанности сопровождались мерами принудительного исполнения, то права зачастую не были связаны с какой-либо формой юридической защиты. Например, предусмотренная Конституцией обязанность трудиться обеспечивалась применением правовых норм о тунеядстве. Соответственно, те, кто уклонялись от работы, могли быть высланы и привлечены к принудительному труду на советском Севере. Иногда эта мера использовалась в политической борьбе, а не в борьбе с тунеядцами. Ее жертвой стал будущий нобелевский лауреат поэт Бродский: он был сослан на Север, а впоследствии вынужден эмигрировать из СССР. В сравнении с этим право на труд, оставаясь юридически незащищенным, находило согласно тексту Конституции только экономическую поддержку: отсутствие безработицы в СССР, ликвидация частной собственности и частного предпринимательства. Но если гражданин терял работу, он не мог требовать от соответствующего советского органа предоставления другой работы: такого органа просто не существовало. В то же время в советском праве не было института пособия по безработице. В результате оказывалось, что право на труд существует только в качестве конституционного лозунга, а не как юридически обеспеченное право гражданина.
