Склонность к стабильности напрямую связана с русской беззаботностью. Никакая реформа – независимо от ее предполагаемых положительных или отрицательных результатов – не может быть проведена без серьезных трудностей для руководителей и народа. Легко провозгласить необходимость ослабления централизованного планирования или его усиления. Но чтобы осуществить то или другое, требуется создать бесчисленные организационные предпосылки, а затем распространить новые формы хозяйственной деятельности. Это требует времени, напряжения и определенных лишений, прежде чем станет возможным достижение какого-нибудь полезного результата. Поэтому все реформы в России происходят лишь в последний момент, накануне крушения, когда больше нет времени ждать. Полагаясь на пресловутый «авось», русские обычно думают:
•не стоит спешить;
•быть может, ситуация не столь неотложная, как кажется;
•лучше надеяться, чем что-то менять.
В результате драгоценное время упущено, и экономическое, политическое или иное бедствие, которое можно было бы предотвратить, достигает такого уровня, что возможные предупредительные меры оказываются бессильными.
Что касается еще одной характерной черты русских – неприхотливости, то она настолько широко известна, что едва ли нуждается в иллюстрациях. Достаточно было посетить в СССР любой магазин и сравнить его ассортимент с ассортиментом магазина в любой западной стране, и в результате такого посещения возникал только один вопрос: как могут люди жить в этих условиях? «Железный занавес» закрыл СССР как раз вследствие того негативного впечатления, которое страна оставляла у любого посещавшего ее иностранца. И в то же время этот занавес поддерживал русскую неприхотливость. Народ, живущий изолированно от всего мира, можно было убедить, что это нормально, что жизнь и не может быть лучше, что в западных странах трудящиеся страдают от голода, безработицы, преступности и бездомности вследствие стремления буржуазии нажиться на их эксплуатации. Однако когда в 1945 г. Сталин призвал Советскую армию убить германского «медведя в его собственной берлоге», множество советских солдат, впервые оказавшихся за границей, неоднократно восклицали: «В такой берлоге можно жить!» Но каким бы ни было первое впечатление от русского вторжения в некоторые западные страны, после окончания войны Советы снова опустили «железный занавес», и прежняя изоляция была восстановлена, несмотря на то, что многочисленные подразделения Советской армии оставались за границей: они подчинялись фактически тем же самым порядкам, что господствовали и на их родине. Следовательно, негативный для русской неприхотливости фактор исчез, и она сама по себе приняла прежнюю форму. Благодаря этому россияне переносили все послевоенные тяготы, создавая новое экономическое могущество страны и будучи в значительной мере лишены предметов первой необходимости.
Итак, несмотря на то, что советский период имел многочисленные особенности по сравнению с периодом досоветским, эти особенности не устраняют их общности, поскольку в обоих случаях Россия развивалась на почве одних и тех же характерных черт, неотделимых от русского народа. Следовательно, утверждение большевиков, что они разрушили одно и создали другое общество, не соответствует действительности. Досоветская Россия и Советская Россия есть две стадии развития одного и того же народа и его общества.
Постсоветский период начался в 1985 г., после того как Горбачев, сменив умершего Черненко, стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Сначала его политический курс был неясен. Первым его шагом была борьба против алкоголизма, которая не могла быть популярной в народе, привыкшем пить водку каждый выходной день, а нередко и во время рабочей недели. Недовольство привело к тому, что население прозвало Горбачева «минеральный секретарь», (сторонник употребления минеральной воды). Еще менее популярным был второй его шаг, направленный на борьбу с извлечением так называемых нетрудовых доходов, т. е. с заработком средств запрещенными законом способами (например, путем выполнения частных заказов других граждан). Но очень скоро этот суровый курс стал весьма либеральным. Горбачев разрешил индивидуальную трудовую деятельность почти во всех сферах обслуживания, начиная с ремонта автомобилей и заканчивая созданием частных гостиниц, семейных ресторанов и т. д. По сути, эти меры оказали негативное влияние на экономическую монополию государства, давая, соответственно, свободу индивидуальной инициативе и таким образом делая граждан относительно независимыми от государства. Становилось ясно, что рано или поздно подобный курс в экономической сфере должен будет коснуться и советской политики. Политические перемены ожидались повсеместно, и, наконец, они произошли.
