Истец предъявил иск о возврате ответчицей 500 рублей, выданных ей на содержание прижитого от него внебрачного ребенка. По законодательству того времени фактический отец, если он был установлен судом, обязывался к уплате алиментов независимо от всех других обстоятельств – было ли их сожительство эпизодическим или долговременным, образовали ли они подобие семьи или нет, и т. п. Истец об этом понятия не имел и поэтому категорически настаивал на том, что так как он предупреждал ответчицу о невозможности будущих отношений между ними, а она тем не менее не отвергала сожительства, он не должен нести перед ней никаких обязанностей. Как студент-практикант ни объяснял ему соответствующие правоположения, он твердо стоял на своем.
Возвратившись из совещательной комнаты, суд объявил, что иск фактического отца отклонен, так как, уплатив 500 рублей, он выполнял свои отцовские обязанности. Вместе с тем, поскольку отцовство истца доказано и им самим не отрицается, признать его обязанным как отца выплачивать ежемесячно на содержание ребенка 25 % своей месячной зарплаты с учетом 500 рублей, уже выплаченных ответчице.
Истец буквально потерял рассудок. Он кричал, что доведет дело до конца, что не потерпит беззаконий, что он требовал возврата своих денег, а вместо этого был обязан к уплате алиментов и т. д. Но весь этот шум не поколебал законного решения суда. А юридическая неосведомленность не могла служить поводом для иного решения.
Третий эпизод рассматривался судом при общем хохоте судебного зала. Да и как могло быть иначе?
В распивочный зал вошел посетитель средних лет и заказал стопку водки (150 граммов). Тогда ограничений при разливе не было. Когда продавец выполнил заказ, посетитель вытащил из кармана мензурку. «Ревизор», – пронеслось в голове у продавца. Он схватил стопку и со словами «За здоровье ревизора» мгновенно выпил водку до дна. Было возбуждено дело об обмеривании и обвешивании покупателя – грозная статья с большой мерой наказания.
На суде продавец заявил, что он никого не обмеривал, а просто пошутил. Его адвокат сослался на презумпцию невиновности: установленное в законе предположение, что обвиняемый считается невиновным, пока судом не будет доказано иное.
– Докажите, что он проглотил неполную рюмку. Но Вы доказать этого не можете. А, значит, и осуждать моего подзащитного не за что.
Студента-обвинителя доводы адвоката не убедили, и он воскликнул: «Credo quia absurdum» (верю, хотя это абсурдно). Судья объявил перерыв и вызвал к себе обвинителя:
– У нас тут по-русски не все понимают, а ты еще и латынь пустил. Зачем? А потом, чему ты веришь, что продавец пошутил?
– Да, – подтвердил студент. – Ведь есть презумпция невиновности.
– Эта презумпция предполагает лишь, что обвиняемый считается невиновным, пока не будет доказано обратное. Но это не требует от суда верить каждому слову подсудимого, если другими доказательствами по делу доказывается иное. А у нас таких доказательств более чем достаточно. Конечно, слово не воробей. Ты уже сказал свое «credo» и оставайся с ним. Но суд с тобой, видимо, разойдется.
Приговор был обвинительным. А студент покинул суд пристыженным.
18. Война и юмор кажутся, на первый взгляд, несовместимыми. Но это лишь на первый взгляд. Юмор присущ человеку. А так как и войну творит человек, то ее без юмора не бывает. Другое дело, что на войне юмор становится смешным и болезненным одновременно. Но это уже предопределяется войной, а не юмором.
Когда Совинформбюро, созданное в самом начале войны, приступило к публикации своих сводок о ходе военных действий, их нельзя было читать без смеха сквозь слезы.
«Наши войска отошли на заранее подготовленные позиции. Противник занял такие-то города», – повторяли сводки одна за другой. Уже вся Прибалтика, огромный кусок Западной России, Белоруссия и значительная часть Украины находились в руках оккупантов, а мы все переходили на «заранее подготовленные позиции», отдавая немцам один край за другим. Когда «заранее» готовились позиции на таком устрашающем пространстве? До войны? А когда же еще? При темпах немецкого наступления позже этого нельзя было сделать. Только оказавшись на фронте, можно было убедиться в полном отсутствии «заранее подготовленных позиций». Останавливались там, где прерывал натиск противник, и лишь иногда там, где натиск удавалось приостановить.
Когда в первые дни войны мы собирались на завтрак в студенческой столовой, первый вопрос был: «Ну, как сегодняшняя сводка?»
Однажды украинский насмешник Вадим Краснокутский, не выдержав, выпалил:
А как?! Мы отступили на заранее подготовленные позиции в организованном порядке, а паникующие немцы взяли оставленные города.
