Я почти не помню, что происходило в тот день, может, они с мамой ссорились, может, даже кричали друг на друга, хотя это был совсем не их стиль. Отчётливо помнил я только одно — чемоданы у порога и маму, открывающую отцу дверь. Чемоданы были старые, кожаные с металлическими вставками на углах, спина мамы сгорбленной, а плечи покатыми. Она бы никогда не позволила себе подобного в любой другой день. В этой сцене, словно фотография отпечатавшейся на сознании, не хватало только отца. Его я почему-то там не запомнил. Интересно, какое у него было лицо? Что он тогда сказал? Что вообще может сказать человек, бросающий свою жену и несовершеннолетнего ребёнка?
Ещё я помнил, что меня в тот день оставили после уроков, а маму вызвали в школу. Чёрт его знает, за что, но это было не важно. Важно другое — то, что мама сказала, когда мы уже вышли из школы.
«Отец ушёл из-за тебя».
Эта фраза вырвалась у неё случайно, поняв, что сказала, она прижала руки ко рту в немом ужасе. Потом долго извинялась. Говорила, что я не виноват. Я отвечал, что не обиделся и всё понимаю. Кажется, искуснее, чем тогда, я ещё не врал.
Кажется, именно тогда я решил больше никому не помогать, потому что дело это неблагодарное. Какой толк от помощи другим? Всё хорошее к тебе вернётся? Ага, конечно, вернётся, разве что ударом камня. Лучше уж отвечать только за себя.
Лучше. Но в итоге к чему я снова пришёл? Снова взялся спасать кого-то, причём по собственному желанию.
Всё-таки я тоже из тех, кто с возрастом ни черта не умнеет.
Почувствовав, что одна рука — та, что была свободна, — дрожит так, словно по ней проводят разряды тока, я со всей возможной силой вонзил ногти в ладонь. Боль была не слишком сильной, но в чувство я себя немного привёл и тут же начал озираться по сторонам, пытаясь понять куда мы успели забрести.
Пейзаж не особо-то изменился. Всё тот же лабиринт с серыми стенами домов, и туманом, ставшим до омерзения похожим на моркетский. Мучительно хотелось, чтобы хоть в одном из слепых провалов окон вдруг зажёгся живой свет, но об этом и мечтать не стоило.
Безлюдные улицы, отсутствие звуков, чёрные провалы окон. Я замер как вкопанный, наконец поняв, где мы оказались.
— Я идиот, — сообщил я Рею, тот ответил удивлённым взглядом. — Я уже бывал в подобном месте раньше, но вспомнил только сейчас.
— Месте? Разве это не Ланнтрач? — удивился Рей.
— Не совсем. Вернее сказать, он, но только отчасти, не бери в голову, это сейчас не слишком важно. Важно придумать, как отсюда выбраться.
Моркет. Конечно, отчасти это был он. Странно, что мне сразу не пришло это в голову. Вроде я уже достаточно времени там провёл, чтобы узнавать его везде и всюду.
Проблема крылась лишь в том, что полностью самостоятельно я из него ни разу не выбрался. Фрея говорила, что из Моркета можно выйти, только разогнав туман сильным светлым заклинанием. Что если этот трюк работает всё время?
— Пожалуй, у меня даже есть идея, — сказал я наконец, — и я настоятельно рекомендую тебе зажмуриться, как можно сильнее.
Рей без лишних вопросов кивнул и зажмурил глаза, даже свободной рукой их для надёжности закрыл. Ну что за чудный ребёнок?
Я тем временем вытянул вперёд свободную руку, она больше не дрожала, наоборот, я ощущал какую-то странную уверенность, в том, что делаю. Моя ладонь засветилась, наливаясь золотой энергией. Сколько раз ни проворачиваю подобный трюк, всё никак не могу перестать удивляться тому, как свет осязаем и податлив, тому, как приятно это чувство, когда внутри тебя словно река течёт мягкая тёплая энергия. Этот свет не резал мне глаза, даже когда заполнил собой всё, превратив мир в золотисто-белую пустоту, а когда он рассеялся, я увидел площадь.
Мы стояли от неё всего в паре метров, выглядывая из-за угла ближайшего дома. Я тронул Рея за плечо, и тот открыл глаза, удивлённо уставившись перед собой.
— Надо же, сработало, — пробормотал он, сам того не зная, озвучивая мысль, пришедшую мне в голову всего секундой ранее.
Я сделал несколько шагов вперёд, Рей шёл немного неуверенно, словно боясь, что всё вот-вот рассыплется и снова провалится в туман. Но земля под ногами была крепка.
Стоило нам только выйти на площадь, как в нас что-то врезалось. Точнее, врезалось оно только в Рея, заставив того вскрикнуть и выпустить мою руку. Что это такое, я разобрал только тогда, когда Рей, ухватив нечто за тощие плечики, отстранил от себя.
Это была совсем крохотная — почти кукольная — девчонка в тёмном невзрачном платьице и потрёпанной «ведьминской» шляпе, остроконечной с широкими краями, из-под которой торчали две длинные толстые светло-бирюзовые косы.
— Эйси, ты чего тут…
— Ты потерялся, — ответила девочка, не отрываясь смотря на Рея, будто меня вообще не существовало, — я пошла искать.
— Не стоило, — вздохнул Рей устало и, мне показалось, облегчённо, поправляя съехавшую из-за столкновения шляпу Эйси. — Видишь, меня уже нашли.
