Вчера, познакомившись у Кузьмича в подвале, Вадим и Лена целый день гуляли по городу. За день они выпили две бутылки водки. Вечером изгнанник повел свою спутницу провожать домой. Лена ночевала в колодезном люке. Они подошли к краю длинного пятиэтажного дома и под покровом темноты, что бы жильцы не вызвали милицию, осторожно открыли люк. Быстро спустившись вниз, Вадим и Лена оказались на большом двуспальном матрасе. Его подружка, пошарив в темноте, зажгла свечку. Хихикнув, озорная девушка полезла целоваться. Все остальное изгнанник помнил с трудом. Он был сильно пьяный. Утро следующего дня началось для него в два часа. Вадим долго лежал на матрасе, мучаясь похмельем. Через час, совершив над собой неимоверное усилие, он поднялся. Они с Леной выпили пузырек спирта и закусили снегом. Изгнанник пошел домой. Дома он едва вспомнил, что не был на работе. Как назло, этот день был очень снежным.
– Будь, что будет! – подумал Вадим, снова ложась спать.
На следующий день вдвое подорожала «квартплата», а на работе на беспечного пьяницу обрушился приговор – увольнение.
Теперь изгнанник сидел на стуле в подвале у Кузьмича, пил водку и слушал его скучные разговоры.
Кто-то робко постучал в дверь. Послышался беспечный голос Лены:
– Вадим, Кузьмич, вы здесь?
Через минуту озорница сидела на коленях у Вадима и, лукаво улыбаясь, смотрела ему в глаза. На столике стоял маленький флакон огуречного лосьона – Ленин подарок друзьям. Водка была допита, и Кузьмич быстро разлил содержимое флакона по стаканам.
Вадим еще ни разу в жизни не пил одеколон.
– До чего я опустился! – подумал он и, вдруг почувствовал, что ему стало глубоко безразлично – что он ест, что пьет, на чем спит и во что одевается. Это новое открытие приятно удивило его. – Оказывается можно просто жить и ни к чему не стремиться, ничего не хотеть и никуда не спешить – подумал он – и когда тебе ничего не надо – плевать абсолютно на все.
Он с веселой улыбкой опрокинул в рот содержимое стакана.
Выпить больше было нечего. Друзья стали расходиться. Вадим в обнимочку с Леной вышли из подвала. Изгнанник был заметно пьян. Они долго бегали по заснеженной улице, резвясь, словно дети, играли в «снежки». Наконец Лена, взяв Вадима за руку, повела его в свое нехитрое жилище.
Изгнанник был молод, и его похоть часто не давала ему покоя. Находясь в рабстве у Рашида, Вадим за все время даже рядом не стоял с женщиной. Завязав же теперь роман с Леной, своей подругой по несчастью, он был очень доволен и благодарил судьбу за этот непредвиденный подарок.
– А жизнь все-таки прекрасна – думал он, открывая крышку люка – несмотря ни на что!
Прошел месяц, ставший для Вадима и его подружки медовым. Изгнанник так и не нашел ни нового жилья, ни новой работы. Но это его нисколько не беспокоило – рядом была девушка, с которой ему было хорошо.
Лена бомжевала уже около двух лет и умела выживать в любой ситуации. Для Вадима она была просто находкой. Небольшого ростка, худенькая, с большими синими испуганными глазами, круглым симпатичным лицом и длинными белыми волосами, она казалась маленьким беспомощным котенком посреди большого грубого и беспощадного мира. Рядом с ней изгнанник чувствовал себя богатырем. Лена была добрая, очень чуткая и внимательная, робкая и, в тоже время, достаточно решительная. Она много пила, мало ела и средства на свое непотребное существование находила без особого труда.
– На помойке можно найти абсолютно все – считала она – и пустые бутылки, и цветной металл, и одежду, и мебель.
Лена ежедневно ходила на «прииски», как она, шутя, называла мусорные бункера и контейнеры. Насобирав цветного металла, пустых бутылок и картона, девушка неслась с ними в приемные пункты и, получив деньги, покупала выпивку и на оставшиеся гроши – дешевые, не нуждающиеся в приготовлении продукты. Она подключила к этому занятию и Вадима.
Выпив водки или спирта, а иногда и чего-нибудь еще: настойки, одеколона, розовой воды, духов, в общем – все, что содержало спирт, изгнанник притуплял стыд. К тому же, вместе с Леной ему было все равно, что о них думают прохожие. Девушка не гнушалась и воровством и брала все, что плохо лежало.
Иногда удавалось найти какие-нибудь хорошие вещи. Прожженная опытом, Лена искала покупателя и продавала все за копейки. Так игру «Ну, погоди!» в почти новом состоянии она отдала прохожему за двадцать пять рублей.
– Ты что, сдурела?! – негодовал Вадим – эта игра сто пятьдесят рублей стоит, не меньше.
– За сто пятьдесят ты будешь целый день, если не больше, покупателя искать, если вообще найдешь – спокойно возразила Лена – а за двадцать пять любой купит, не торгуясь. А это – два фурика спирта! Нельзя быть таким жадным, Вадим – она же нам, все равно, на халяву досталась!
Лена смотрела на изгнанника с лукавой, манящей улыбкой и Вадим забывал обо всем.
Ежедневно они заходили в подвал к Кузьмичу. Старик не одобрял их образа жизни, считая, что молодая пара может найти себе работу и жилье, снять квартиру и жить по-человечески. Но Лене этого совершенно не хотелось. Глядя на нее, изгнанник тоже обленился.
