Каждый день Вадим, Лена и Кузьмич пили водку или спирт. И если старик принимал алкоголь в меру, то молодая пара напивалась без всякой меры, мучаясь по утрам сильным похмельем.
Наступила весна, закончились морозы, таял снег. В колодезный люк постоянно просачивалась вода. Жить в нем больше было невыносимо. В этих условиях пьянство спасало изгнанника и его подружку – напившись спирта, они спали, как убитые, не чувствуя ни сырости, ни духоты. Так прошел месяц.
Лена научила Вадима попрошайничать, и они на пару клянчили деньги у прохожих возле какого-нибудь магазина или палатки. Изгнанник сделал открытие, что попрошайничать не так унизительно, как побираться. Правда, побираться тоже приходилось. Выпив на двоих пузырек спирта, Вадим и Лена приходили к церкви и, стоя у дверей храма, просили милостыню.
Верующие подавали охотно, хотя среди них находились и такие, которые осуждали и даже ругали несчастную пару.
Изгнанник и его подружка приходили к храму к воскресным и праздничным службам. В эти дни народу в церкви было много и, соответственно, прибыль получалась по меркам бедолаг не маленькая – в среднем полторы тысячи рублей на двоих, а когда и больше. Этих денег хватало на несколько дней. Вадим и Лена жили очень даже неплохо. Даже иногда покупали горячую шаурму и чебуреки.
– Мы ведь тоже люди – говорил Вадим по этому поводу – нам тоже хочется вкусно поесть.
– Правильно – отвечала Лена – надо жить одним днем.
Жизнь была бы легкой, веселой и беззаботной, если бы не скорбь, которая терзала душу Вадима. У изгнанника после всех пережитых страданий была сильная обида на жизнь. Он часто вспоминал свой родной Мурманск, покойницу мать, Кольку, погибших друзей, Москву, Оксанку.
Однажды Вадиму приснился сон: детство, он, Вадим сидит дома в своей комнате и играет на скрипке. Мать слушает его музыку.
– Вот вырастешь, станешь известным музыкантом, закончишь консерваторию – говорит она мечтательно – у тебя, Вадюша, талант!
Наигравшись, он ложится спать на чистое белое постельное белье и, накрывшись одеялом, лежит и думает:
– А хочу ли я, действительно, быть известным музыкантом?
С этими мыслями изгнанник проснулся и не сразу осознал, где он находится. Не сразу понял, что он, Вадим – не маленький мальчик, играющий на скрипке, а взрослый мужчина, алкоголик, бомж и неудачник. Увидев разницу между тем, кем изгнанник хотел быть и тем, кем он стал, он чуть не завыл от сильной душевной боли.
У Лены на душе тоже была скорбь, не менее сильная, чем у ее кавалера. Она переживала из-за навеки потерянного жилья, невинного позорного прошлого, сломанной жизни. Вдобавок, несчастную девушку постоянно мучила сильная головная боль. За время рабства в турецком публичном доме Лена приобрела сильную блудную страсть. Ей постоянно хотелось секса. Вадим был для нее утешением в страдании, как, впрочем, и она для Вадима. Вместе им было не так тяжело и не так одиноко.
Наступила Пасха, а за ней и Красная Горка. Вадим и Лена целый месяц лазали по местным кладбищам, находя на могилах стаканчики с водкой и вином, сигареты, крашеные яйца и пасхальные куличи. Хоть молодую пару и прогоняли кладбищенские сторожа, все же изгнанник и его девушка успевали и прилично выпить, и как следует закусить, и даже иногда украсть с какой-нибудь заброшенной могилы крест, чтобы сдать его в металлоприемный пункт.
В большом мусорном бункере они нашли небольшую сеть. Лена тут же предложила смастерить ловушку для голубей. Ловили их на крышах домов. Ошпаривали горячей водой на чердаке и там же ощипывали. Пищу готовили в лесу на костре.
– Ты знаешь, Вадим – сказала Лена – а ведь мы с тобой вполне счастливые люди! Мы живем, как хотим – едим, пьем, спим, трахаемся и ни от кого не зависим. Мы вольные, как ветер. Люди живут – с детьми нервы мотают, с утра пораньше на работу идут, и целый день пашут, а мы с тобой с утра цвет металл сдадим, нажремся и никаких забот. Мне такая жизнь даже нравится, хоть и грустно порой бывает. Мне всю жизнь любви не хватало. Использовали меня мужики, когда я в рабстве в публичном доме жила, и никто не любил. А с тобой мне так хорошо! Хорошо, что мы встретились и вместе мы не одиноки!
Она сделала небольшую паузу и добавила:
– Кузьмич этот надоел своим ворчанием, все учит и учит!
– Да, нудный старик! – согласился изгнанник – Но я от него зависел всю зиму. Он меня поил и кормил.
– Давай больше не будем к нему ходить? – предложила Лена – теперь ты от него не зависишь. И вообще мы люди вольные. Давай путешествовать? Что мы все время на одном месте сидим?!
– Давай! – ответил Вадим – Мир посмотрим, себя покажем.
– На берегу какой-нибудь речки шалаш построим и будем рыбу ловить – размечталась Лена.
– И будет у нас рай в шалаше – добавил Вадим – и пойдем мы, куда глаза глядят.
Они долго лазали по мусорным контейнерам в поисках наживы, потом ходили в приемные пункты. В итоге получили три пузырька спирта, пачку дешевой «Примы», банку кабачковой икры и батон черного хлеба. Вадим нашел в контейнере почти новую осеннюю куртку.
