Сборы в путь были весьма недолгими, так как собирать было нечего. Вадим и Лена сели на крышку люка и, выпив на дорожку спирта, тронулись в путь.
Изгнанник и Лена любовались пейзажем: огромное озеро, вокруг которого росли высокие березы, сгибали ветви плакучие ивы. С деревьев, кружа в воздухе, плавно осыпалась желтеющая листва. Шел сентябрь, но еще продолжалось лето. Было жарко. На противоположном берегу сквозь не густые деревья виднелись белые стены монастыря, большие синие купола которого упирались в чистое безоблачное небо, красиво сочетаясь с природой окружающего мира. Вокруг стояла полная тишина. Шел сентябрь – разгар бабьего лета, было жарко.
Сбылась Ленина мечта – она и ее друг жили на берегу озера в построенном ими шалаше. На самодельные удочки они каждый день ловили рыбу и варили ее здесь же, на берегу в небольшой, найденной на помойке кастрюле на костре.
Вадим и Лена были очень довольны своей легкой, веселой и беззаботной жизнью. Пропутешествовав месяц, то идя пешком, то добираясь на электричках, они дошли даже до города Осташков и, наконец, нашли то, что искали – остановились на берегу озера Селигер. Веселая пара каждый день ходила на «прииски» в город и возвращалась назад, изрядно подвыпивши, раздобыв сигарет, спирта и дешевых продуктов. Рядом с озером находился небольшой лесок. Там изгнанник и его подружка собирали грибы и ягоды. В городе в чужих садах и огородах они воровали овощи и фрукты. Жизнь была прекрасна! Так прошло лето. Наступила осень.
– Как там красиво! – с восхищением сказала Лена, глядя на золотые купола.
– Может тебе в монашки податься? – подразнил ее Вадим.
– Кому мы, бомжи, там нужны! Ходили – не пустили.
Недавно они были на другом берегу, пытались зайти вместе с паломниками на территорию монастыря. Их туда не пустил охранник.
– Еще раз я вас тут увижу – намылю шею! – свирепо сказал он – Идите к себе на помойку, ваше место там!
За эти слова изгнанник очень сильно хотел поколотить этого охранника, но Лена, видя, что дело принимает серьезный оборот, насилу оттащила своего друга от этого грубого и высокомерного типа. И не напрасно – охранник бы вызвал милицию и Вадим, все равно, оказался бы виноват.
– Ну, почему эти верующие такие сволочи?! – негодовал он – ваше место на помойке! Сказал бы я, где место таким вот козлам!
Вадим долго не мог успокоиться. Слова охранника сильно задели его за живое. Вспомнился священник, не пожелавший изгнаннику помочь.
– Нам нигде нет места – нас всюду гонят, дабы мы ничего не украли, и никто от нас заразу не подхватил. В церковь – нельзя, в магазин – нельзя, в подъезд – нельзя, в подвал или на чердак – нельзя, на кладбище – тоже нельзя, на помойку скоро тоже будет – нельзя! – выпалил Вадим с гневом.
– Так мы и сдохнем! – печально вздохнув, поддержала его Лена.
После этого неприятного случая изгнанник не питал светлых чувств к, стоящему на другом берегу монастырю и в разговоре свою подругу не поддерживал.
– Какая там красота! – продолжила Лена – Ты знаешь, Вадим, там что-то такое светлое, чистое и далекое, и, вместе с тем совсем близкое, то от чего мы так далеки… Я даже не знаю, как объяснить это словами.
– Сходи туда опять, раз близкое – съязвил изгнанник – опять охранник прогонит. Наше место на помойке – вот это для нас, действительно, близкое!
– Ничего ты не понимаешь! При чем тут охранник?! Такой красоты, как в монастыре, как в церкви, больше нигде нет! И на душе так легко, даже словами не передать! Ощущение какой-то радости, тишины и покоя…
– Спиртику еще махни – и будет тебе и радость, и тишина, и покой!
– Дурак ты, Вадим! – одна пьянка на уме. Там душа просыпается. А охранник, между прочим, прав был – я-то, дура, туда шла, чтобы украсть что-нибудь.
– Этот козел! – ваше место на помойке! – изгнанник поднял вверх нос, передразнивая охранника.
– А мы того и не стоим, чтобы нас туда пускать! Кто вот, например, я такая? – бомжиха, алкашка, проститутка, воровка…
– Разве ты виновата, что тебе, как и мне жизнь сломали? И никакая ты не проститутка!
– А мне в детстве бабушка говорила, что невенчанный брак – есть блуд. Мы с тобой в блуде живем.
У изгнанника потонул поплавок.
– Без блуда не выловишь и рыбки из пруда! – сострил он, вытаскивая из озера большого пузатого карася.
Лена не засмеялась. Она, молча, сидела на пеньке и, глядя на противоположный берег, тихо рыдала.
– Грешница я большая! – проронила она сквозь слезы – Никому не нужна на земле, кроме тебя. И даже Богу я такая не нужна!
– Плевал на нас этот Бог – со злостью сказал Вадим – вот мы и живем так!
– Я не могу, я не хочу больше так жить! Понимаешь, Вадим, я очень устала от такой жизни!
– Я тоже. И что теперь, в озере топиться?!
Они допили последний спирт. Лена продолжала рыдать. Изгнаннику надоело смотреть на ее слезы и слушать ее рыдания. Он пошел в шалаш и лег спать. Но спать ему совершенно не хотелось. Вадим лежал на огромной охапке листьев и, подложив руки под голову, беспечно смотрел в потолок. Вдруг рядом послышалось всхлипывание, и в шалаш вошла Лена.
