На одной из полок стояла пыльная лампа. Габриэль разобрался, как она включается, и схватил с полки первую попавшуюся книгу. И вскрикнул. Книга обожгла пальцы точно раскалённая сковорода. Это было какое-то охранное заклятье. Подушечки пальцев покраснели как от ожога, Габриэль подул на них. Книга упала, открыв разворот. Слева был текст, а справа — изображение обыкновенной змеи, очень похожей на Чака.
«Волшебники с редким даром: Контактёр» — гласил заголовок.
Контактёрами называли тех, кто умел взаимодействовать с духами из других миров. Некоторые их них развивали свой дар и становились фамильярниками. Работа фамильярником была одна из самых высокооплачиваемых. Фамильярники умели договариваться с духами и просили их стать фамильяром волшебника, который сделал заказ. Та книга, которую принесла Тина, была инструкцией для контактёра, желающего научиться призывать духов и освоить профессию фамильярника.
Но книга, что выронил Габриэль гласила, что что некоторые могли призывать змея. Один змей мог дать обездаренному один из Даров.
В книге говорилось, что призыв змеи по закону наказуем. Поэтому в книге, принесённой Тиной, о призывах змей не упоминалось.
«Опытные и преисполненные познания фамильярники могут добиться призыва змеиного духа, что даст изгнаннику один из желаемых им даров. Мы прибегаем к услугам фамильярников, чтобы соблазнить изгнанника и показать прелести использования волшебства. Имеется вероятность, что вкусив раз Искусство, он захочет колдовать без вспомогательного элемента».
От текста веяло чем-то дурным. У Габриэля возникло желание захлопнуть книгу, но желание получить ответы оказалось сильнее.
Чак был очень похож на змея, изображённого на иллюстрации. И, судя по произошедшему, Чак позволил Габриэлю использовать свою силу, поэтому Габриэль переместился в это удивительно место. Но на открывшемся развороте говорилось, что змей может давать только один дар, а Чак продемонстрировал два. Дар света и дар телепортации.
Габриэль надел перчатки и вновь попытался взять книгу. Пальцы кололо, но эта боль оказалась терпимой. Мгновенно, быстрее, чем произошла телепортация, Габриэль провалился сквозь буквы в реальность иных миров, волшебства и сокровенных тайн магии. Возле лампы стояло кресло, куда он и сел. Он хватал с полки книги и ставил на место, при этом из его памяти выпадал сам процесс перехода от книги к книге, от стеллажа к креслу. Разум блуждал где-то за стройными рядами букв, тело же изнемогало от усталости.
«…змея — символ изворотливости и ядовитого коварства. Счастлив тот человек, что продал душу Топям в обмен на покорных слуг. Тёмные змеи защитят остатки его существа и помогут вершить грехи на истребление живого».
Время словно ускорилось. Габриэль был уверен, что не покинет этого места, где бы оно не находилось, пока не прикоснётся к каждой книге, не прочтёт из каждой хотя бы несколько строк. За какую бы книгу он не брался, в каждой звучал тон тёмной пропаганды, как всемогущ маг, имеющий змея и как жалок обычный волшебник. В помещении не было ни часов, ни окон, чтобы определить, сколько времени Габриэль находится тут. Только книги, стеллажи, кресло и лампа. Габриэлю казалось, что прошло несколько минут. Когда он поднялся с кресла, чтобы поставить книгу на полку, ощутил головокружение и тут же рухнул обратно. Ломота в шее и плечах вернула его в реальность, к тому же испытывал голод, жажду и острое желание посетить уборную. Он отложил книгу и огляделся в поисках выхода. Почти сразу заметил дверь. Тело отзывалось болью на каждый шаг, шея затекла, ноги болели. Чак, который каким-то образом успел усесться на плечах Габриэля, был весь пыльный, словно год провалялся под диваном.
«…змеи — проводники между миром живых и миром мёртвым. Миром магии и миром её отсутствия. Силён тот маг, у кого есть змея. Силён тот изгнанник, у кого есть змея, ибо змея проведёт его через Кобру и, пройдя ритуал, изгнанник не будет изгнан, так как обретёт свою Силу и получит тёмных слуг. Жалок тот жрец, кому змеи достались за вершение блага в ущерб себе. Велик тот маг, кто принес в жертву любовь».
Габриэль поставил книгу на полку, но в последний момент рука дрогнула и замерла. Он огляделся и спрятал книгу под рясу.
Пошатываясь, он вышел и оказался в длинном коридоре без окон. Тусклый свет не раздражал глаза, а успокаивал. Пол устилал узорный бордовый ковёр, по обе стороны коридора находились тяжёлые резные двери, и вряд ли хоть одна из них могла вести в уборную. Над каждой дверью светились руны, и когда Габриэль шёл мимо них, руны светились ярче, словно предупреждая, что если Габриэль вздумает прикоснуться к ручке двери, его поразит незнакомое охраняющее заклятье. Под высоким вогнутым потолком висели пышные люстры. В тишине казалось, что он остался один в мире бесконечного коридора и дверей, за которыми жила пустота.
Тихий шорох его одежд таял в таинственной тишине.
Руки горели. Не-волшебник снял перчатки и испугался, увидев ожоги и раны на ладонях. Вместе с осознание происходящего, в сознание ворвалась жгучая боль.
