— Ты был прав. Мы будем проводить больше времени вместе, обещаю. Съездим за город. На природу. Я свалю всю работу на Хорькинса. А мы будем варить уху на костре, купаться… и дедушка Мартин давно хотел нас увидеть. И мы оба немного отвлечёмся от двери, от кота и от форточки. Поедем хоть завтра. Хочешь, дитя?
Габриэль закивал. Ему вдруг до отчаяния захотелось снова попытаться рассказать о магическом змее, о том, что с ним Габриэль может владеть магией, что он хочет пойти в Чёрную Кобру, чтобы овладеть силами и исцелить отца. Но каким-то внутренним чутьём Габриэль знал, что одно упоминание о Кобре отца расстроит. Как и напоминание о падении из окна, а также признание во лжи, ведь Габриэль тогда убедил отца, что падения не было.
И он ничего не сказал.
Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук. Тук-тук.
— Чего надо?
— Звёздный табак, пожалуйста.
— У нас такого нет.
Окошко табачного киоска закрылось, с облезлой рамы слетело облачко пыли.
Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук. Тук-тук.
— Убирайся!
— Звёздный табак, пожалуйста.
— Мы такого не продаём.
На торговом окошке была трещина, заклеенная липкой лентой. Видимо, кто-то был так же упрям, а может, даже упрямее. И кулаки у него были сильные. Табачный киоск выглядел как полуразвалившийся сарай. Под стеклянной витриной солнце выжгло все этикетки, с трудом можно было разобрать названия марок табака. Частые посетители наверняка знали весь ассортимент наизусть, а заядлые курильщики, даже оказавшиеся здесь впервые, могли по выгоревшему логотипу узнать любимую марку. Часть киоска перекрывал большой сиреневый куст. Красотой зелени и огромными ароматными гроздьями он скрывал облезлый бок. Под кустом в тени лежало много окурков.
Тук. Тук-тук…
— Я сказал, убирайся, мы не продаём никакого звёздного табака!
Окошко с шумом захлопнулось, и разбитое стекло жалобно лязгнуло. Из киоска донеслись неразборчивые обрывки разговора. Позади прошуршала кронами деревьев транспортная капсула. Улица, на которой располагался табачный киоск, была одной из тех, на которую в здравом уме просто так никто бы не сунулся. Покосившиеся ряды домов подпирали друг друга — старые, с выбитыми глазницами, смотрели печальными фасадами на заросшие кустарниками дворы. Заброшенные дома не сносили, они служили подпоркой для тех, где ещё жили люди. Детские качели, привязанные к ветке огромного дерева, скрипели как виселица. Чьё-то бельё качалось на пожелтевшей от времени верёвке, протянутой через весь двор. Место сборища пьяниц, подпольные лавки фамильярников, призывающих запрещённых змей, а наряду с ними — убийств и ограблений.
Голоса, доносящиеся из киоска, сделались громче. Забряцал замок, с громким лязгом открылась дверь. Человек, открывший её, был одет в тёмные одежды, а лицо его скрывала тень капюшона. Он бросил: «Входи» и исчез внутри так быстро, что Габриэль не успел его разглядеть. Помедлив несколько секунд, не-волшебник зашёл в киоск и невольно вздрогнул, когда дверь за ним с тем же лязгом захлопнулась. В киоске оказалось жутко накурено. Дым как туман застилал тесное помещение, плыл густыми клубами и обволакивал, увлекая в дурманное опьянение. Источниками света здесь служили тонированное окно и щели в стенах и потолке.
— Чего тебе надо? Повтори, принцесса, — произнёс уже знакомый голос того, кто отвечал через торговое окошко.
На одном из ящиков табака сидел одетый в чёрный комбинезон человек. Судя по голосу, который звучал неестественно низко, а потом вдруг срывался и перескакивал на тон выше, «продавец» был подростком. Но он изо всех сил пытался казаться старше.
По правую и левую сторону от него сидели ещё двое. Они курили и испытующе смотрели — из-под тёмных капюшонов блестели их внимательные глаза. Один болтал ногой, второй сидел в развалку на примятых табачных коробках. Но всё же тот, кто сидел посередине, выглядел солиднее, и Габриэль решил, что среди них главный он.
— Звёздный табак, пожалуйста, — ровно произнёс Габриэль и кашлянул — от количества дыма в горле кололо.
Человек, что сидел по левую сторону от главаря нырнул куда-то в ящики, немного порылся там и достал мешочек и обрывок газеты. Ловко сотворил самокрутку, проклеил слюной край и передал её старшему товарищу. Тот раскурил её и протянул Габриэлю.
Габриэль взял. Он не видел их лиц, глаз, но был уверен, что они гадают и ждут. И затянулся. И тут же раскашлялся. Но не задыхающемся кашлем умирающего старика — скромно кашлянул несколько раз, словно не впервые держал в руках сигарету. Парни обменялись одобряющими фразами. Судя по голосам, им всем было не больше семнадцати.
— Ты хоть знаешь, что значит «звёздный табак», Манриоль? — спросил главарь. Конечно, Габриэля было сложно не узнать: длинные волосы, фамильный герб на рукаве, породистый тонкий профиль…
Прежде чем ответить, Габриэль затянулся снова. Когда-то он пробовал сигареты — крал у отца, когда тот ещё курил, но тогда в голове не возникало этого странного, кружащегося ощущения.
— Он значит, что мне нужен амулет от Белого Шума. Но за сигарету тоже спасибо.
