— Я изгнанник, — вдруг тихо и проникновенно произнёс Габриэль, — и хочу Силу. От сына самого известного в мире волшебника ждут, что он станет таким же. А потом узнают, что я обездарен и… Я в вечной тени отца и неоправдавшихся надеждах. Я хочу пойти в Башню. Может тогда отец, наконец поймёт, что я… я могу быть намного сильнее него.
Слова ударили в цель. Габриэль скрыл улыбку.
— Что у тебя есть взамен? — спросил рыжий.
Молча Габриэль вынул из внутреннего кармана рясы пухлый блокнот. Из него торчало множество закладок, обложка была старой, потрёпанной и изрисованной каракулями и уточками. Он протянул блокнот лысому главарю.
— Ежедневник отца. Здесь все расчёты формул, а также списки тайных мест проводников. Его команда шпионов давно в известности, что вы дежурите тут. С помощью этого ежедневника я нашёл вас и узнал шифр.
Главарь с сигаретой в зубах принялся листать ежедневник. Глаза его хищно засверкали. Рыжий потянул ежедневник на себя, но главарь резко отвернулся. Габриэль скучающе наблюдал за их потасовкой.
— Амулет, — с протянутой ладонью потребовал он, когда ему окончательно наскучила их унылая борьба.
— Ты действительно собираешься в нашу Башню? — уже без всяких шуток спросил главарь, оторвав взгляд от сокровища. Воспользовавшись его отвлечённостью, рыжий выхватил ежедневник и спрятал его под одежду.
Габриэль кивнул, но спохватившись, что в темноте его кивка не видно, сказал:
— Да.
Главарь полез в тайник между ящиками, порылся там и достал замшевый мешочек. Кинул его Габриэлю, и тот поймал его. Под плотной тканью шуршала трава, что-то по форме напоминало монету или пуговицу, что-то — крысиный хвостик. Габриэль надел амулет на шею и спрятал его под одежду.
— Он снижает воздействие Белого Шума на мага в течении пары недель. После его действие проходит. Сигнализация всё равно будет срабатывать, но приступ обойдёт стороной. Если вскроешь амулет, он потеряет силу, поняла? Для кого он тебе?
— Спасибо.
— Магов не благодарят, идиотка.
— Вы ещё не маги. Лысый?
— Что?
— Сама ты принцесса.
— Пошла ты.
— Увидимся в башне.
— Ага.
Выходя, Габриэль чуть не ударил дверью желтоглазого мальчика. Мальчик отпрянул. Габриэль посмотрел на него. В свете дня мальчик выглядел лет на тринадцать, и был очень бледным, а его веснушки, рассыпанные по щёкам, казались брызгами шоколадной крошки. Он смотрел немного испуганно. Габриэль услышал, как парни в киоске спорят о том, кто отдаст ежедневник Сэликену. Габриэль улыбнулся уголками губ, накинул капюшон и пошёл прочь, чувствуя как его спину буравит настороженный жёлтый взгляд.
Амулет не подвёл. За всю поездку в деревню к дедушке Габриэль не испытывал ничего, что хотя бы отдалённо напомнило ему об ощущениях, которые он испытывал под воздействием Белого Шума. Только один раз он до смерти напугался, когда на станции при его появлении сработала сигнализация, и в толпу выбежали смотрители с радарами. Габриэль схватил отца за локоть и сильно сжал. Не сразу услышал, как отец просит отпустить его, потому что больно.
Смотрители выслеживали радарами скрывающегося Змееносца. Габриэль подпрыгнул, когда один из смотрителей оказался возле него, и его радар запищал. Почти сразу к ним подошли остальные смотрители.
— Вырубите! Ясно же — нет тут тварей, — рявкнул на них Раймон, и Габриэль опять испугался — в его присутствии отец редко на кого-то кричал. Глянув на Габриэля, голос Раймона сделался мягче. — Зачем так пугать?
— Простите, господин Манриоль! — выпалил смотритель и опустил радар. Затем схватил Раймона за руку и поцеловал. Остальные тоже извинились и убрали оружие.
— Что с радарами? — серьёзно спросил Раймон, брезгливо вытерпев поцелуй.
— Ни малейшего понятия. Они реагирует на вашего мальчика.
Габриэль сосредоточился на дыхании и прикрыл глаза. Его страх мог усугубить положение. Над сердцем трепыхался мешочек с амулетом, Чак прятался в рюкзаке.
— Возможно, сбой в прошивке, — сказал Раймон. — Радары и сирена подключены к общей системе. Среагировали на обездаренного. У них и Змееносцев волны энергетики схожи.
Подъехал поезд.
Оборвав разговор, Раймон потянул Габриэля к вагону. Поездки на дальние расстояния в Тэо совершались преимущественно на поездах.
Дальше был стук колёс и весело трепещущая занавеска, ясное небо, свет, сменяющийся тенью и чай с лимоном. Габриэля скрывал нервную дрожь, а амулет над сердцем напоминал о предательстве. Ежедневник самого известного в Тэо алхимика для чернокнижников являлся сокровищем, в нём хранились самые ценные формулы, которым Змееносцам до сих пор не удавалось получить. И теперь они знают, какое оружие готовит Раймон против них, и смогут противостоять ему.
«Это было необходимо, — успокаивал себя Габриэль, глядя на сменяющиеся за окном пейзажи, — мой гениальный отец придумает, как всё исправить, а я, как только вернусь из башни, исцелю его и всё ему расскажу. Он поймёт, что у меня не было другого выбора, и простит меня. Его жизнь намного дороже формул».
Небо сменило цвет с голубого на закатно-бордовый. Габриэль задремал и проснулся под конец поездки с фарфоровой уточкой-алхимиком на груди.
