Мэллори смотрела в пол, не рискуя выказывать какие-либо переживания. Однако кожа ее была болезненно прозрачна, а плечи выглядели поникшими. Ангелина держала супругу младшего сына за руку, сжимая ее покрепче, и сама прикрывала нижнюю часть лица платком.
– Я тотчас же навещу вас, как только мы примем новую няньку, – глухо говорила бабушка Рея, не отнимая кусочка ткани от губ. – Совсем скоро приеду и посмотрю, как вы обустроились.
– Не стоит таких тяжб, мама, – с ненатуральной улыбкой отвечал мужчина. – Должно быть, без моей помощи с малышом добавится хлопот.
– Придумаешь тоже, – хмыкал Валериан, высокомерно глядя на неугодного родственника. – Что ты ему, гувернер или сиделка? У Реймонда есть и отец, и мать. И времени у нас для его воспитания достаточно.
– Этого я и боюсь, – негромко проговорил старший брат так, чтобы его слышал только Вэл. – Твоего воспитания.
Убедившись в том, что Мари теперь готова ехать, Герман кивнул пожилой женщине и нервно приподнял свой чемодан. Большим количеством личных вещей он не располагал, потому как в том совершенно не было смысла. Его работа оставалась незримой человеческому глазу, а светского общества он намеренно избегал.
Почувствовав, как в груди начинало покалывать от внутренних переживаний за малыша, мужчина присел возле Рея и протянул ему свою ладонь:
– Сэр Рэймонд, ваш верный рыцарь отправляется в бой.
Мальчишка, до этого усиленно скрывавший свое лицо, оглянулся на дядю и только сильнее нахмурился:
– Бросаешь.
– Нет, что ты, малыш! – дядюшка давил из себя светлую улыбку что было сил. – Я еду осваивать новую местность. И жду тебя в гости, в любое время!
– Сейчас хочу, – капризничал Реймонд, продолжая скрести и так раненную душу брата своего отца. – Поеду с тобой!
– Нет, – раздался откуда-то сверху угрожающе строгий отказ. Валериан более не мог вынести семейной драмы, и без единого намека на манеры ее прервал. – Ты идешь делать уроки, Рей, вместе с матерью. И в гости поедешь только тогда, когда тебя отпустит отец.
Бездумный отказ мужчины от компромисса с самым громким существом на свете – пятилетним ребенком – сработал против него мгновенно.
Малыш завыл как раненное животное, краснея лицом:
– Я хочу поехать с дядей! С дядей!
– Проследуй к выходу, братец, – рыкнул глава семьи сверху вниз, выжигая взглядом ненавистное ему бледное лицо. – Да поскорее.
Последний раз прижав к себе рыдающего малыша, Герман прошептал ему на ухо:
– Я чувствую, что мы увидимся совсем скоро. Вот увидишь!
