По просьбе Джереми я решил остаться в клубе и понаблюдать за выступлениями артистов, участвующих в сегодняшнем кабаре. Теперь все кованые столики до единого были заняты. Аудитория в своем подавляющем большинстве была мужской, но громкими аплодисментами после каждого умелого движения на сцене взрывались именно редкие представительницы женского пола.
Хозяин заведения продолжал свою работу за барной стойкой и после начала представления был чрезвычайно занят для того, чтобы поддерживать со мной полноценный разговор. Посетители чаще всего были знакомы с Оуэном и, забирая у него из рук очередной коктейль, втягивали импровизированного «конферансье» в короткую, бессмысленную беседу. Должно быть, обмен глупыми фразами входил в часть высокого уровня сервиса заведения «Hide and Seek».
Когда очередной номер заканчивался и на сцену выходила ведущая, у мистера О появлялась свободная минута для того, чтобы вспомнить про меня.
– Многое изменилось, – первым бросил я, когда мой оппонент вновь нашел время склониться ко мне через длинную столешницу. – Я про девушек. Теперь показывать себя – это достойно, а не постыдно.
– Мой мальчик, – тот, кто считал себя современной версией Германа Бодрийяра, уже привычно для меня оскалился. – В тебе говорит твоя юность и неопытность. Поживи с мое и поймешь, что в людях не изменилось ничего. Просто теперь мы научились существовать в постоянном режиме шоу. Вот как сегодня, сейчас – вокруг тебя, только в завуалированном, тихом формате.
И не на сцене, а везде – на улицах, на работе, дома, в баре. Где угодно! Сплошные театральные постановки.
– Ты хочешь сказать, что женщины все еще должны испытывать стыд от естественных вещей?
– Не должны, их вынуждают! – мой собеседник ядовито улыбнулся собственным словам. – Просто теперь за то, что раньше считали постыдным, очень хорошо платят.
– Такие, как ты, – невесело продолжил я и качнул головой, осознавая, что такую сложную конструкцию, как Оуэн, мне было не разгадать никогда. – И зачем тебе такое заведение, раз ты все понимаешь? Монетизируешь лицемерие своих клиентов?
– Нет, Боузи, – мужчина коротко хохотнул, скрещивая руки на груди. – Перенимаю наследие самыми безболезненными способами. Я классифицирую человеческие пороки, но не поощряю и не порицаю за них.
Я попросил у него еще один стакан колы. Когда Джереми отвернулся к холодильнику для того, чтобы достать новую бутылку, я крикнул ему вслед, втайне надеясь, что слова не долетят до собеседника в шуме музыки и спецэффектов:
