20-го же июня в Сенновском было устроено оперативное совещание, на котором командарм познакомился с боевыми расписаниями дивизий и было решено несколько оперативных вопросов и издан приказ, скрепленный т. Михайловым. Тов. Михайлов в своем показании заявляет, что в разговоре с командармом Всеволодовым он выяснил, что вся оперативная работа закончена командармом до прихода частей на новую позицию. Ввиду этого Михайлов считал и считает, что «обязанностью членов Реввоенсовета [является] участвовать в служебной работе командарма, находясь при нем во время исполнения этой работы; обязательное же нахождение или следование за командармом, когда последний не выполняет и не может выполнять какой-либо работы по командованию армией», он, Михайлов, считал совершенно излишним. «В особенности принимая во внимание личную» к нему, Михайлову, «неприязнь командарма Всеволодова, с трудом поддерживавшего необходимые деловые сношения; подобное следование или безотлучное нахождение при нем привело бы лишь к личным столкновениям и являлось вмешательством в личную жизнь командарма».
Поэтому он не остался с командармом, а выехал около 18 час. 21 июня с одной из бригад 14-й дивизии. Однако такой взгляд с теоретической стороны выявляет легкомысленное отношение к своим обязанностям со стороны Михайлова, так как боевая обстановка меняется от случайных привходящих совершенно непредвиденных обстоятельств, которые по той или другой причине могут вызвать настоятельную необходимость в отдаче оперативного приказания командармом в дороге, которое без скрепы кого-либо из членов Реввоенсовета армии, согласно ст. 9 положения о командующем армией, входящей в состав армий фронта, не будет иметь обязательной силы приказа.
На совещании в Сенновском командарм, как показывает тов. Степин, сказав начальникам дивизий, что полевой оперативный штаб бежал в Елань, добавил, что ему ни к чему ехать в Елань, а что он предпочитает идти с дивизиями, чтобы поддерживать с ними связь. Но, как утверждает тот же т. Степин, отказался идти с 14-й дивизией, а также отказался и от предложенного начальником 23-й дивизии в качестве конвоя кавалерийского дивизиона, при этом добавил, что из Сенновского полагает проехать в Елань через Секачев.
Полевой штаб 9-й армии вместе с Ходоровским, выехав из Сенновского в 18 час. 18 июня, прибыл в Елань в 22 часа 19 июня. По прибытии в Елань Ходоровский узнал, что командарм находится в Сенновском. Но вместо того, чтобы ехать в Сенновской на соединение с командармом, Ходоровский занят разговорами по прямому проводу со штабом Южного фронта и посылкою туда телеграмм, стараясь обосновать свое поведение и переезд полевого штарма 9 из Сенновского в Елань.
Кроме того, в докладной записке Ходоровский пытается доказать, что он не мог выехать ввиду восстания в районе северо-западнее Елани. Что касается восстаний, то ликвидация их была согласно приказа штаба фронта от 16 июня за № 5566 (в деле) возложена[1172] на тов. Благонадеждинского, но ближайшие руководящие данные он должен был получать от штаба 9-й армии.
Ввиду этого 20 июня тов. Ходоровским был издан приказ за № 3079 (в деле) Благонадеждинскому, коим указывались ему средства и даже способы борьбы с зелеными. Помимо этого был сформирован отряд из наличных красноармейцев в Елани для борьбы с зелеными по линии ж[елезной] д[ороги] Елань — Балашов под командою председателя Революционного военного трибунала 9-й армии т. Поспелова.
Приняв означенные срочные меры для борьбы с зелеными, Ходоровский, как показывает свидетель т. Лелекин, мог бы выехать в Сенновской для соединения с командармом, но не выехал, по мнению того же свидетеля, ввиду того, что «не имел никаких точных сведений о противнике».
Такая медлительность в выезде для розыска командарма со стороны Ходоровского вызвала[1173] недоумение даже предпрокомарма[1174] 9 т. Адно, который, зная, что с командармом нет связи, и подозревая Всеволодова в измене, утром в 9 час. 21 июня явился к Ходоровскому и, высказывая свои опасения относительно командарма, предложил ему, Ходоровскому, послать в Сенновской отряд из коммунистов в 12–15 человек, а в случае отсутствия у него таковых соглашался даже выделить отряд из своего штата.
На это, по словам т. Адно, Ходоровский ничего не ответил, а приказал случайно пришедшему коменданту штаба Шаткову послать 8 человек конных для связи с командармом. С выездом из Сенновского полевой штаб 9 и Ходоровский совершенно потеряли связь с дивизиями и питались лишь отрывочными сведениями, которые и доносились в штаб фронта.