15 сентября мы прибыли в Асунсьон, столицу Парагвая. Нас встретил представитель русской организации, генерал Эрн[1533]. По дороге от аэродрома до города мы видели маленькие бедные домишки, грязные халупы, голые окрестности, имеющие жалкий вид, — всюду нищета и мразь. Проезжая город с ничтожными домами и магазинами, я спросил Эрна, скоро ли будет центр? Генерал улыбнулся и сказал: «Центр города мы уже проехали…» У меня защемило сердце: нет, в этой дыре я жить не буду! Уже на следующий день я был в аргентинском консульстве и хлопотал визу в Аргентину. Но аргентинцы — народ практичный: они потребовали за две визы пятьсот долларов. Пришлось искать другой способ, чтобы выбраться из Парагвая.
Жизнь в Парагвае не пришлась нам по вкусу. Городские улицы полны грязи. Каждый день можно было видеть даже на самой главной улице Пальма дохлую собаку, кошку или даже осла. Ослы здесь особенные, они занимаются нищенством: ночью вместе с крысами ходят по городу и собирают всякую падаль, которой питаются. В городе был один замечательный осел. Он приходил в известные дома, стучал головой в дверь и просил есть, а когда получал что-либо съедобное, уходил в другой дом. Это он проделывал каждый день.
Асунсьон был мертвым городом, в нем нельзя было получить никакой работы. Мы были в отчаянии. Однажды супруга генерала Эрн[а] пожаловалась мне, что ее пианино очень расстроено, не работают некоторые клавиши, а починить никто не может. Я вспомнил, что в Венгрии, когда я играл со своим оркестром в провинции, мне часто приходилось самому настраивать рояли и пианино и делать мелкую починку. Я вызвался помочь генеральше и быстро починил и настроил ее инструмент. Генеральша была бесконечно рада и благодарна, а я еще более доволен тем, что открыл для себя новую профессию.
К этому времени мои денежные дела пришли в катастрофическое состояние. У меня за душой осталось три guarany[1534]. На эти последние деньги я сделал объявление в газете, что починяю и настраиваю «пиано», и сразу же получил работу у одного адвоката, которому вместе с Таней за шесть дней починил пианино и настроил его. Адвокат остался очень довольным и заплатил мне пятьсот guarany. Ничего подобного я не ожидал. Последовали новые предложения, и к концу 1950 года мы имели в запасе крупную сумму денег — три тысячи guarany.
Выполнив работу для бразильского консула, я в вознаграждение получил деньги и визу в Рио и, легко получив транзитную визу в Аргентину, я и Таня в марте месяце[1535] уехали в Буэнос-Айрес и тотчас же получили там работу на фабрике роялей и пианино. Проработав неделю и получив гонорар в шестьсот пезо, мы в хорошем настроении отправились домой. В трамвае я купил два билета и хотел мое портмоне положить в карман брюк, как вдруг сзади у меня кто-то выхватил его. Оглянувшись, я увидел четырех господ здоровенного роста, одетых с иголочки, нахально, в упор смотревших на меня. Что я мог сделать? Заявил кондуктору, тот улыбнулся, и этим дело закончилось. Так наш первый заработок — шестьсот пезо — попал в карман воров.
Хорошо зарабатывая на фабрике, мы, скопив хорошую сумму денег — около сорока тысяч пезо, — решили открыть какой-нибудь магазин. Стали подыскивать помещение, а чтобы не тратить накопленные деньги, я решил временно пойти работать ночным сторожем. Получив работу на фабрике «Silfuna», на третий день службы я уже имел дело с двумя бандитами. Выйдя из помещения в три часа ночи, я пошел проверять часы и, повернув за угол, увидел двух бандитов, взламывающих дверь. Я выстрелил в воздух, бандиты бросились наутек. Моя собака-волк Ринти их догнала, одному разорвала штаны, а другому бросилась на шею. С легкостью акробатов воры перескочили через забор и, изрядно покусанные собакой, исчезли. Я их не преследовал, откровенно говоря, я был рад, что они от меня бежали, а не я от них.
Вскоре наша заветная мечта исполнилась: в одном небольшом местечке мы, наконец, открыли собственный магазин и назвали его «Bomboneria[1536], cafes, tes»[1537]. Таня стала торговать, я заказывал и доставлял товар. Магазин был очень красив, как игрушка. В нем было два громадных (два с половиной — три метра каждое) зеркала, хрустальная витрина, машина, чтобы молоть кофе, машина для мороженого и много других красивых вещей. В магазине продавалось кофе, чай, бисквиты, вино и гастрономия. Дело пошло очень хорошо, и можно было думать, что мы пришли на конечную жизненную станцию и что начнется тихая, спокойная жизнь.
Но так ли это? Спокойна ли эта жизнь?
В местечке, где мы открыли магазин, не было ни одного, который не был бы ограблен. У нас воры побывали тоже — ограбили кассу. Подростки каждый день воровали шоколад, бомбоны[1538] и многое другое; они же разбивали зеркальные стекла, покупали товар и, не платя денег, с ним убегали. Все это заставило меня и Таню призадуматься и искать выхода из положения. И мы его нашли. Мы закрыли магазин и уехали в другое государство. Здесь, в этой благословенной Богом стране, мы нашли все то, что мило и дорого нашему сердцу.