Правда, утро этого большого города не было похоже на петербургское, описанное Пушкиным: разносчиков здесь нет, а торговля сосредоточена в больших кооперативах («супермаркетах»); извозчиков тоже не существует, ибо все рабочие едут на работу в собственных автомобилях; молоко по домам развозят в автоледниках и оставляют его у парадных дверей, не опасаясь кражи, так что чухонки-молочницы тоже не нужны. Но утренняя картина и здесь красива: бодрые старушки спешат в «маркет» получить свежий, хороший белый хлеб, продающийся на следующий день выпечки за полцены; почтальоны спешно разносят почту, целая вереница автомобилей тянется в противоположных направлениях по обе стороны улицы; дети — маленькие и побольше — собираются группами и затем их отвозят на специальных школьных автомобилях в школы; хозяйки поливают у своих красивых домиков чудесные цветы.
Утро дышит прелестью. Воздух чист и свеж, цветет сирень, будя минувшие мечты. Прелестные птицы щебечут, порхая с ветки на ветку.
Я прохаживался по улице и дышал полной грудью. Из какой-то виллы вышел хорошо одетый, средних лет человек и спросил меня, что я здесь делаю. Я ответил, что гуляю. Он посмотрел на меня неприязненно и еще о чем-то спросил, но о чем, я не понял, так как хотя и говорю на пяти языках, но этот, шестой — только изучаю. Я сказал, что я иностранец и его не понимаю.
— Ах, так! — возгласил он и ушел, жестикулируя.
Через десять-пятнадцать минут после этого разговора я отправился домой, но меня догнал большой черный автомобиль, из него выскочили два полицейских, бросились ко мне и начали ощупывать мои карманы, потом попросили предъявить удостоверение личности. У меня все оказалось в порядке.
— Имеете собственный автомобиль? — спросил полицейский.
Я ответил утвердительно.
— Какого цвета? Черный?
— Нет, зеленый.
Полицейскому, по-видимому, этот цвет не понравился. Окончив допрос, сержант вежливо повелел:
— Потрудитесь сесть в автомобиль. Вы арестованы!
Услышав это: «Вы арестованы!», я совсем обалдел. Вот тебе и утренняя прогулка! И где, в какой стране?!
— Почему? За что? — не удержался я от вопроса.
— Это вы позже узнаете!
Пришлось подчиниться. Сержант повез меня в главное полицейское бюро. Я просил его заехать домой, он сначала отказался, а потом согласился.
Было семь часов утра. Таня еще спала. Сержант позвонил. Таня открыла дверь и остолбенела: полиция! В такой ранний час?!
Сержант показал на меня: — Знаете вы этого господина?
Таня, увидев меня в полицейском автомобиле, не поверила своим глазам и, чтобы удостовериться, посмотрела на мою кровать: она была пуста…
— Да, сомнения нет, — это мой папа! А в чем дело?
— Скажите, у него в голове все в порядке?
Таня была совсем озадачена и ответила, что не понимает, почему ей задают такой странный и неуместный вопрос. Сержант смилостивился:
— Ну, хорошо, я вас спрошу более ясно. Скажите, он никогда вам не говорил, что он — Наполеон Первый или, скажем, Фридрих Восьмой?
Таня ответила, что таких шуток она не понимает и считает их неуместными. Происшествие было поистине трагикомичным!
После долгих пререканий выяснилось, что произошла ошибка: некоторое время тому назад было похищено несколько детей младшего возраста. Очевидцы показывали, что видели пожилого господина в черном автомобиле и по его внешнему виду можно было судить, что он был ненормальным. Так как эти признаки имелись у очень многих лиц, то полиция решила всех подозреваемых арестовывать и сажать в кутузку (!?).
В общем, недоразумение выяснилось, но меня не отпустили, а повезли дальше. Сержант заявил, что вопрос может быть решен только в главном полицейском управлении, и повез меня туда, но у первой же телефонной будки остановился, сообщил в полицию обо всем происшедшем и просил инструкций. Оттуда приказали меня немедленно освободить. Сержант довез меня домой и уехал.
Да! Это не фантазия и не анекдот, а самая настоящая правда. И произошло это не в каком-нибудь провинциальном городке, а в городе, имеющем мировое значение, с многомиллионным населением, на одной из центральных улиц и притом в государстве, где свобода стоит на первом плане и почитается превыше всего. Вдруг, без всяких причин и оснований, схватывают человека почтенных лет, пользующегося известным авторитетом и уважением в обществе и, несмотря на все имеющиеся документы и удостоверение личности, арестовывают и везут в арестный дом!
Покидая в 1944 году Австрию, я думал, что больше никогда не буду арестован, а вот, поди ж! — ровно через двадцать лет меня снова арестовали. Да, от судьбы не уйдешь! Иногда она жестоко играет человеком. «От сумы и тюрьмы не зарекайся!» — говорит русская пословица.