Да, я испытывал по отношению к ней достаточно узкий спектр эмоций. Если односложным определением, то – невыдержанные. Если взять немного объёмнее, то в сознании всё разделилось на чёрное и белое, без полутонов и промежуточных вариантов: временами мне совершенно точно хотелось её придушить, но, одномоментно, залюбить всю, совершенно нескромными поцелуями и до красных отметин.
Стиснув челюсти, понимал, что этот вид оральных ласк в сексе мне совершенно неприемлем. Я ещё никого… Ни с кем. С женщинами я всегда придерживался чётких границ. Но с Полей, вдруг, мне захотелось попробовать. Особенно, после того, как она пошутила этом.
Хотелось пометить. Запачкать собой.
В мозгах троило.
Пах простреливало. Позвоночник словно током прошибало. Всё тело, как оголённый нерв с крайне повышенной чувствительностью, стоило мне только представить, как кончик моего языка протискивается между её блестящих розовых складок. Всего-то нужно – широко раздвинуть ей бёдра, подхватить под ягодицы и… лизнуть её. Там.
Меня на ней перемкнуло, нервы натянулись, словно корабельные канаты.
Раздражающее меня внимание Тараса Шуваева из конкурентной VMware, только накаляло наши с женой, и без того, напряженно-нервные отношения. Проблем искатель! От одного лишь упоминания о нём, я даже сейчас сильнее стискивал челюсти.
А что Поля?
Запоздало дошло, что в ней что-то поменялось. Кардинально. Если изначально я видел только её приторно-влюблённый взгляд, позже сменившийся на виноватый, то сейчас в её глазах сквозило отрешённым безразличием; изводящим, пусть приправленное юмором, но даже эта острая составляющая патовую ситуацию в мою пользу никак не выравнивала.
Уже тогда я понимал, что малой кровью отделаться мне не удастся. Был к тому готов.
Рванул за ней в Сингапур, потому как не видел другого варианта развития событий, кроме как расставить все значимые точки.
Ожидал/не ожидал. Получил то, что заслуживал.
По ощущениям, в моём теле все жилы до одной полопались, в то время, как я услышал её гортанное, на выдохе: «ТАРАС»; в самый эйфоричный момент, когда меня уже резко подбросило вверх! Тогда сразу и размозжило об пол. Будто по-настоящему сломало всего нах*й! Эмоционально до крайностей.
– Уходи, Бессонов, – произношу ровным голосом, а саму всю трясёт.
Он так часто и тяжело дышит, словно только что пробежал марафон. Смотрит на меня своим фирменным чрезмерно мрачным взглядом исподлобья и расслабляет узел галстука, будто он ему давно осточертел.
Сверху вниз, одну за одной расстёгивает пуговицы на рубашке; с моим-то богатым воображением, я отлично представляю, что дальше, а потому, с явным облегчением, удлинённо выдыхаю, когда он решает остановиться где-то посередине.
Следом берётся за платиновые запонки, снимает и убирает их в карман брюк, а потом с мучительной неспешностью закатывает рукава.
Мои руки принимают оборонительную позицию: обхватываю себя под грудью, таким образом пытаясь скрыть непроизвольную дрожь. Получается.
А вот собственные эмоции контролировать выходит куда сложнее. В один миг всё внутри буквально вспыхивает. Нервную систему так прям сразу и коротит от его выбешивающей самоуверенности. Это происходит всякий раз, когда мы с Бессоновым оказываемся рядом. И сейчас я вновь убеждаюсь в том, что нам обоим будет лучше держаться друг от друга подальше.
– Что ты делаешь?
Я всерьёз подумываю о том, чтобы выставить его за дверь. Силой. Прокручиваю варианты, как это можно сделать, учитывая его… хм, нехилые габариты.
– Это очевидно. Раздеваюсь, чтобы лечь спать, – он окидывает меня быстрым взглядом. Щелчок пряжки его ремня отзывается звоном в ушах. Всего секунда, у меня больше не получается оставаться внешне невозмутимой (я шумно выталкиваю ноздрями воздух), он же лишь слегка ведёт бровью: – Если тебя беспокоит продолжение, то после того, как ты использовала запрещённый прием, я, мягко говоря, не в форме.
Рвано хватаю ртом воздух. Тошно.
– У нас с тобой давно без вариантов. Уйдёшь ты… или я.
Хорошо, что озвучивать, у кого могу переночевать я – не требуется. У меня буквально на лбу написано: «ТАРАС»; а раздражённым прищуром глаз для особо упёртых подчёркнуто!
Несколько секунд давящей тишины.
Вижу, как его кадык агрессивно дёргается. Злится. Не может понять, вру ли я.
Но для чего ему правда?
Ведь я прекрасно понимаю, что он просто хочет поиметь меня. Без очевидных на то причин. Насладиться своей очередной победой и размазать её по моему самоуважению. Это всё. Плевать ему на моё остальное.
Он до сих пор думает, что я дура. Непроходимая.
Даю ему ещё несколько долгих секунд, после чего акцентированно фыркаю и демонстративно иду к двери, а сама уже моделирую в голове различные варианты развития события и последствия. Понятно, что к Генеральному ввалиться я не могу. И если Бессонов подумает не одним членом, то он поймёт, что сам подталкивает меня к действиям. Вынуждает.
Прикидываю расстояние до двери. Вдох. Выдох. Осталось два шага до точки принятия решения. Но на попятный не пойду точно. В тот момент, когда моя рука касается дверной ручки, вдогонку слышу:
– Я ухожу.