Мой телефон нескончаемо вибрирует входящими звонками и оповещениями. Имеется несколько голосовых сообщений от папы, пара приглашений на участие в общем собрании акционеров от BeSS Technologies, несколько вызовов от Генерального, Будровина и Стаси, а ещё от бывшего мужа. Вот как раз эти я твёрдо игнорирую.
Вдох… Вдох… Вдох…
Когда я последний раз нормально ела? А ненормально?
В позе эмбриона, лежу на кровати, в тёмной комнате спиной к окну, которое слава богу наглухо закрыто плотными шторами. Бесконечное количество часов будто в длительном бессознательном состоянии. И всё же, как ни старайся, как ни крути, а во мне нет спокойствия. Любой шорох, любой звук сковывает моё нутро.
Нет!
Меня нет!
Меня ни для кого нет!!!
Несколько мгновений тишины, а дальше снова вибрация телефона или стук в дверь (звонок давно отключён), – и моё сердце тут же заходится, дыхание срывается в нечто судорожное, паническое; и вот уже лёгкая дрожь тела перерастает в крупную нервную тряску.
Затравлено смотрю на экран, где высвечивается имя: Бессонов. Нехотя принимаю вызов и просто молчу.
– Поля, открывай… – сказано твёрдым голосом, абсолютно уверенным в том, что его будут слушать. – Я не уйду!
Секунда. Две. Всерьёз подумываю о том, чтобы послать его к чёрту. На третьей прихожу к выводу, что это лишнее.
Сползаю с кровати, отталкиваюсь совершенно бесчувственными ногами и плетусь ко входной двери. Стоит мне только взяться за её ручку, как наступает тишина. Обманчивая. Такая переполненная, словно на всю открыли вентиль газа, а я вот-вот собираюсь зажечь спичку.
Открываю ему со словами:
– Что у тебя случилось?
Стою в проходе, смотрю настороженно, готовая в любую минуту захлопнуть дверь.
– Ты у меня случилась, Бессонова, – Игорь мягко отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. Без приглашения. Большие бумажные пакеты, мимоходом, оставляет на кухонном острове, освобождая свои руки, и, первым делом, раздёргивает шторы, впуская в комнату солнечный свет.
Морщусь. Щурюсь, глаза слезятся. Тру их основанием ладони, привыкаю.
– Лаврина, – недовольно бурчу, но дверь всё-таки закрываю.
На это моё замечание он никак не реагирует. Внимательным взглядом окидывает просторную студию. Недолго. Почти сразу возвращается к пакетам и сосредоточенно начинает выкладывать на столешницу их содержимое. Хмурится.
– Тебе нужно в душ.
Слава Богу он не смотрит на меня, когда говорит это! Произносит так, что я чувствую едкий зуд на коже. Принюхиваюсь к себе и густо краснею.
Мой внешний вид Игорь тактично не комментирует, продолжая сортировать принесённые с собой пищевые контейнеры. Какие-то он отправляет сразу в пустой холодильник, другие ненадолго отставляет, но лишь для того, чтобы разложить еду по тарелкам.
Наблюдаю.
– В душ, Поля, – строго напоминает Бессонов, не глядя в мою сторону. – Если ты сама не справишься, могу и с этим тебе помочь.
Я молча стою в полумраке коридора, до сих пор привалившись спиной к двери, потому что совсем не уверена, что в состоянии удержать своё тело в вертикальном положении. По ощущениям дрожит весь позвоночник. Слабость одолевает. Пару тройку секунд пережидаю приступ тяжелого головокружения, а потом ползу буквально по стеночке в ванную комнату.
Время от времени я притормаживаю, чтобы убедиться, что Бессонов занят своими делами на моей кухне.
Кажется, вполне благополучно добираюсь до цели и почти преодолеваю препятствие в виде небольшого порога. Почти… Коленки предают, и я лечу носом вперёд. Успеваю подумать, что шишкой на лбу совсем не обойдусь, когда вдруг оказываюсь повисшей в воздухе, схваченная за шиворот пижамной майки; а потом и вовсе – на руках у бывшего мужа.
– Иди-ка сюда…
Попытка сопротивления с моей стороны, видимо, не заслуживает ни одного напряжённого мускула на его крепких руках, будто её и нет вовсе.
Бессонов усаживает меня на широкую интегрированную раковину, а сам подходит к ванне, включает воду и регулирует её температуру.
Моё тело покрыто испариной, обжигающе-горячее внутри и просто ледяное снаружи. Нет, я не прячу ладони подмышками – я их просто таким образом грею.
– Почему ты заботишься обо мне?
Он смотрит на меня, но лишь мгновение – тёмные глаза непроницаемы – но и этого ему вполне хватает, чтобы просверлить взглядом дыру на уровне моего лба.
– А ты не понимаешь?
– Не совсем…
Вместо ответа улыбка тянет уголки его красивых губ чуть вверх. Это всё. Он опять отворачивается, чтобы проверить температуру воды и отсортировать гель для тела от шампуня.
– Смотрел я как-то передачу о рыбине, которая в случае опасности раздувается, образуя колючий шар.
– Рыба Фугу.
– Да. Так вот, смотрю на тебя и задаюсь вопросом – ты боишься меня?
Задумываюсь. Прислушиваюсь к себе, собственным мыслям и чувствам.
– Нет.
– Тогда сдуйся и снова иди сюда, – Бессонов без лишних слов закатывает рукава своей рубашки, расстёгивает две верхних пуговицы, затем легко подхватывает меня и осторожно опускает в тёплую воду. Как есть: в пижамных шортах и майке.
Я тут же подтягиваю колени к груди и вся сжимаюсь в комок.