— Конечно, Джоуи, — с радушным жестом ответила Эдель. — И незачем спрашивать, милый.
— Спасибо. — Чувствуя себя редкостным подонком из-за того, что собираюсь сделать, но не в силах находиться здесь ни одной лишней минуты, я направился к двери, но на пороге замешкался и добавил: — За все.
— Никаких проблем, Джоуи, — отозвался Джон. — Помни, о чем мы говорили. Предложение в силе, и это бессрочно.
— Я подумаю, — коротко кивнул я и самым бессовестным образом смылся.
102
Я СКОРО БУДУ
ИФА
— Слава богу! — выпалила я, когда чуть позже девяти вечера на экране высветилось имя Джоуи. — Джо? — Трясущимися руками я поднесла телефон к уху и подавила всхлип. — Ты в порядке?
— Моллой, — раздался в трубке родной голос, и я обмякла на кровати, переполненная благодарностью. — С тобой все хорошо? Была в больнице? Тебе делали УЗИ? Как ребенок?
— Да, делали, все замечательно, — с участившимся пульсом заверила я. — Не переживай. Наш малыш здоров как бык.
— Слава, блин, богу! — У Джоуи вырвался вздох облегчения.
— Джо, где тебя носит?
— Пытаюсь до тебя добраться. Правда, топать еще прилично. — Его голос тонул в реве проносящихся мимо машин. — От дома Каваны до города путь неблизкий, особенно пешком.
— Ты был у Джонни Каваны? — Я недоумевающе нахмурилась. — С какой стати? Чем все закончилось в полиции?
— Долгая история, королева. При встрече расскажу.
— Я сейчас подъеду. — Я суетливо забегала по комнате в поисках ключей. — Подожди меня на трассе буквально...
— Нет, малыш, сиди дома, — перебил Джоуи. — Мне идти максимум минут двадцать. Расслабься, отдохни, хорошо? Я скоро буду.
— Джо? — мгновенно насторожилась я. — Ты ведь не?..
— Нет.
— Поклянись.
— Нет, клянусь.
Я сразу обмякла. Тревога не унялась, но мне всем сердцем хотелось ему верить.
— Беги сразу сюда, слышишь? Никуда не сворачивай.
— Люблю тебя, Моллой.
— Я тебя тоже.
— Увидимся через двадцать минут.
103
ЯБЛОЧКО ОТ ЯБЛОНИ НЕДАЛЕКО ПАДАЕТ
ДЖОУИ
Полдороги я преодолел на попутке, а вторую половину — бегом. Буквально в квартале от дома Моллой в Роузвуде из переулка вынырнул темный силуэт и преградил мне путь.
Я вздрогнул, шарахнулся в сторону и, приложившись о мусорный контейнер, выронил телефон.
— Совсем охренел? — рявкнул я и, рассвирепев, наклонился поднять мобильный, но поздно — тот уже исчез между прутьями ливневки. — Ты должен мне сотовый, придурок!
— Так и думал, что застану тебя здесь. — При звуках знакомого голоса внутри все оцепенело от страха. — Расслабься, пацан. Я просто хочу поговорить.
Перепуганный, застигнутый врасплох, я выпрямился в полный рост и приготовился к разборкам.
— Какого хрена тебе надо?
— Поговорить, — заплетающимся языком ответил отец, выставив руку; в другой была зажата бутылка его любимой отравы под названием «виски». — Просто поговорить, пацан. И только.
— Не о чем нам разговаривать, — процедил я и попятился, мысленно презирая себя за трусость.
Волосы у меня встали дыбом. От запаха виски мутило. С нашей последней стычки прошло немало времени, и я почти забыл, какой ужас внушал мне этот человек.
— Отвали, — предупредил я и выставил ладонь, когда отец попытался приблизиться.
— Ты прочел мое письмо?
— В задницу твое письмо! — В голове шевельнулись смутные воспоминания о той хрени, которую насочинял папаша в попытке меня разжалобить. Впрочем, события последних месяцев мне вообще помнились смутно. — И тебя в задницу.
— У меня к тебе просьба. — Каким-то образом отец ухитрился загнать меня в угол и заблокировать путь к отступлению. — Замолви словечко перед матерью. Она к тебе прислушается и пустит меня обратно, если попросишь.
— Пустить тебя обратно? — У меня вырвался мрачный смешок. — Старик, ты совсем не соображаешь? Даже не надейся вернуться. Ты чуть не убил родную дочь и отправишься прямиком за решетку, но никак не домой, к жене.
— В тюрьму я не сяду, — ответил он таким уверенным тоном, что мне это не понравилось. — А вот ты отправишься прямиком в ад, если не похлопочешь за меня.
— Тогда до встречи в аду, — бросил я.
Этому утырку меня не прогнуть, пусть подавится своими угрозами.
Парадокс, но его издевки меня не трогали. Мать могла плюнуть мне в душу, но только не отец. Жутким образом это даже успокаивало. Понимаю, звучит дико, но именно такие меня обуревали чувства — в те редкие мгновения, когда я отпускал вожжи и позволял себе чувствовать.
Его жестокость воспринималась как нечто естественное. Привычное. С побоями я мог справиться, потому что знал, чего ожидать. Зато матери всякий раз удавалось застать меня врасплох.
Блин, реально нужно лечить башку. Под пристальным взглядом отца внутри все цепенело. Холодные, мертвые глаза смотрели в упор. Меня трясло, по спине струился холодный пот.
— Считаешь себя до фига умным? — сказал он, угрожающе надвигаясь на меня. — Считаешь, ты лучше меня, пацан? А зря. Как только твоя красотка разродится, ты поймешь. Поймешь, каково это — оказаться в ловушке.
— Не смей даже заикаться о ней, — ощетинился я. — Ясно тебе?!
