— Я выступлю на вашей стороне. Замолвлю словечко перед соцработниками. Честно расскажу обо всем властям, выведу родителей на чистую воду. Пусть все знают, какое они дерьмо. Пойду на любые жертвы, только бы дети не повторили мою судьбу. Но если вы меня надурите... Если тронете их хоть пальцем... — Я судорожно перевел дух и грозно уставился на Джона. — Если ребята пострадают, плевать, сколько у вас бабла и связей, я вас из-под земли достану, клянусь, и сам Господь Бог вам не поможет.
— Ничего другого я и не ожидал, — спокойно ответил Джон, пропустив мою угрозу мимо ушей. — Даже не буду пытаться убедить тебя словами, поскольку ты, очевидно, судишь исключительно по поступкам.
Я кивнул. Надо отдать Каване должное — он не пудрил мне мозги, не бросался пустыми обещаниями.
Паузу нарушила пронзительная трель мобильника, и Джон быстро поднялся.
— Наверное, из школы, — сообщил он, исчезая в коридоре. — Прошу меня извинить.
— Когда это случилось? — спросила Эдель, едва ее муж скрылся из виду.
— Случилось что?
— Когда ты потерял себя?
— Как только появился на свет.
В ее глазах мелькнула грусть.
— А наркотики?
Я мгновенно напрягся.
— Я ведь не слепая, милый, — ласково заметила Эдель, кивнув на мои закатанные до локтей рукава. — И росла вовсе не в оранжерее, поэтому всегда узнаю следы уколов. — (Я смущенно одернул рукава и опустил взгляд.) — Ну и сколько времени прошло с последней дозы? — (Я молчал. На такой вопрос не существует верного ответа.) — День? Максимум два? — понимающим тоном продолжала она. — Сейчас тебя одолевает дикий зуд, хочется расцарапать кожу до мяса? А холод проник в тело так глубоко, что ты никак не можешь согреться? Тебя постоянно бросает в пот, тошнит? У тебя уже появилось ощущение, что лучше умереть, чем так мучиться?
— У меня все под контролем.
— Да? — горестно вздохнула она. — Ты контролируешь или тебя?
— Вы ничего обо мне не знаете.
— С чего все началось, милый? Марихуана? Рецептурные препараты? Бензо? Стимуляторы? А? Долго ты протянул на них, прежде чем подсел на что-нибудь забористое вроде кокаина или фентанила? Когда ты бросился в омут с головой?
— Вам-то какая разница? — вспылил я в попытке оправдать то, чему нет оправдания. — Мои привычки никому не вредят.
— Милый Джоуи, ты тоже заслуживаешь нормальной жизни, — настаивала она. — Мы хотим для тебя ровно того же, что и для Шаннон с мальчиками.
— Мне уже восемнадцать.
— Да хоть восемьдесят, милый. На наши намерения это никак не влияет.
— Зато влияет на мои, — возразил я. — Со мной не нужно нянчиться, не нужно мне подсовывать никого в отцы. Я староват для такой хрени.
— Возраст не помеха для любви.
— Мое детство давно кончилось.
— Все еще можно исправить.
— Слишком поздно. Мой поезд ушел.
— Никогда не поздно, Джоуи.
— Ифа беременна. — Решив, что терять нечего, я выложил карты на стол. — Через три с половиной месяца я сам стану отцом. Поэтому спасибо за предложение, но она единственная, с кем я готов создать семью.
— Беременна? — ахнула Эдель. — А ты не из тех, кто останавливается на полпути, верно, Джоуи? — (Я молча пожал плечами. Ну а что тут скажешь?) — И как твои привычки уживаются с девушкой и будущим ребенком?
— Никак, — процедил я, разозлившись, что Эдель задела за живое. — Но все наладится.
— Посмотри на себя. — На глаза женщины навернулись слезы. — Посмотри, какой ты рассудительный. Умный. Отважный. — Она печально улыбнулась. — Милый, ты взвалил на себя слишком большой груз и не справляешься. — Эдель потянулась через столешницу и накрыла мою ладонь своей. — Позволь мне помочь.
— Нет. — Стиснув зубы, я покачал головой. — Мне не нужна ваша помощь.
— Джоуи, милый...
— Нет, — повторил я и высвободил руку. — Закрыли тему. Меня она бесит.
— Это потому, что у тебя проблемы, милый.
— И вас они не касаются! — огрызнулся я. — Всё, не важно! Проехали.
— Думаю, это важно, Джоуи. И я думаю, ты тоже важен.
— Ошибаетесь, — буркнул я, мечтая лишь об одном — чтобы она оставила меня в покое. — Просто оставьте это.
— Ты прошел очень длинный путь, милый. Может, пора уже передохнуть и позволить кому-то другому нести твой груз? — убеждала Эдель. — Позволь помочь тебе. Позволь спасти тебя, Джоуи.
— Вы не сможете. —
В кухню зашел ее сын, и, бог свидетель, я готов был целовать землю у него под ногами.
— Ох, милый, ты вернулся... — Эдель вскочила и бросилась к сыну со своими объятиями и сюсюканьем. — Как тренировка?
— Отлично. — Кавана подставил щеку для поцелуя. — Что тут происходит?
— Ты проголодался, Джонни? Я приготовила ростбиф с перечным соусом.
— Ох, ничего себе... — Опустившись на табурет, где еще недавно сидел Кавана-старший, Джонни кивнул на мою физиономию и присвистнул. — Кормак хорошо тебе врезал.
— Ага, и я тебе тоже неплохо. — Из-за потасовки с Джонни я чувствовал себя полной свиньей. — Слабые навыки коммуникации.
